Что там такое, неужели Саназ не выживет? От одной только мысли об этом снова начинает сильно жечь в груди.
Я тронул ее, выместил злобу на Амена на этой хрупкой женщине, которая оказалась ни в чем не повинной. От негодования мои руки наливаются силой, а по венам проходит огненный ток.
С силой хватаюсь за меч и крушу им ближайшее дерево, которое раскалывается напополам от первого же удара.
– Алихан!
Голос Фемиды заставляет остановится. Ведьма стоит позади, и я быстро оборачиваюсь. На ее лице уныние и тоска.
Так на нее непохоже.
– Чего так долго?
– Я обработала раны Саназ, но у меня нет лекарств, чтобы унять ее боль. Я вижу, когда у людей болит душа. Так вот, у этой человеческой женщины она сейчас кровью обливается. И от этого у меня нет никакой помощи. Я дала ей снадобье, чтобы она уснула, но ей все еще больно. Только ты можешь помочь ей.
– Нет. Я не могу.
– Тебе решать, это твоя рабыня, но знай, если не поможешь ослабить ее боль, Саназ не доживет до утра. Я сделала все, что могла.
Отвожу взгляд. Она просит слишком много.
– Уходи. Парс отблагодарит тебя.
Фемида напоследок дает мне какую-то мазь и уходит, а я так и остаюсь стоять посреди ночной улицы. Еще ни с одной рабыней у меня не было стольких проблем, как с Саназ. Я должен убить ее. Так будет правильно.
Ночная тишина режет слух. Хватит медлить, Алихан! Ты слишком сильно к ней привязался. До хруста сжимаю этот пузырек и иду к ней. Ноги сами несут. Я убью Саназ. Нет иного выхода.
Тихо отворяю дверь. В комнате полутьма.
Тоненькая фигурка девушки лежит на большой кровати. Она спит. Я это слышу по ее дыханию."
"Подхожу ближе. Саназ лежит на животе. Голова ее набок повернута, а руки сомкнуты в кулачки. Как только к ее спине прикасаюсь, ту же чувствую ее боль. Сильную, парализующую, не дающую дышать.
Сам удивляюсь, как она еще не умерла. Другая бы уже давно сдохла от шока после ранения моими когтями. Но только не Саназ. Она упрямая. Специально так делает, чтобы я думал о ней. Чтобы ее образ в моем мозгу отпечатался.
Из моей руки появляются когти. Сделай это, убей, ну же! Я замахиваюсь, но останавливаю руку в сантиметре от раненной коже шарихи. Проклятье! Нельзя. Я не могу убить ту, которая уже въелась мне в кровь. Я жажду тело Саназ теперь куда больше, чем раньше. Я не хочу ее убивать. Только не теперь.
Внимательно осмотрев спину девушки понимаю, что если не помочь ей сейчас, то и правда не выживет. Умрет от боли, как и все слабые люди.
