Нигде такой рабыни больше не найдете. Ее молодое тело принесет вам истинное наслаждение, уж поверьте старому псу.
Икран стоит на коленях и при этом дрожащей рукой указывает в мою сторону. Прямо на меня, отчего у меня тут же начинает неистово колотиться сердце от страха. Да как он может! Просто предлагать меня как какой-то товар этому дикарю!
Я боязливо поднимаю глаза на воина, и впервые встречаюсь с ним взглядом. И смотрит он на меня своими страшными зелеными глазами так пренебрежительно, словно я не ценнее, чем горстка тухлой земли.
От взгляда этого дикого почему-то не по себе становится. Он словно обжигает мою кожу холодом могильным, от которого хочется скрыться за всеми стенами мира.
– Зачем мне твоя бесхозная шармута? Она ничем не отличается от моих других рабынь. У меня их тысячи, если ты забыл. Еще одна мне не не нужна.
– О нет, мой Господин. Это человеческая женщина. Она юна и красива. Вы сможете ею насладиться сполна. Нетронута еще ни одним моим клиентом. Только сегодня купил. Слово Икрана.
Икран поднимается и ко мне близко подходит. Одним махом он хватает меня за лицо и рывком распускает мои скрученные длинные волосы, которые я так тщательно старалась скрыть от всех.
– Вот. Посмотрите на ее кожу и волосы, это же чистый снег. А глаза какие светлые, как аквамарины. Редкой породы существо.
Длинные густые локоны тут же спадают мне на прикрытую грудь, опускаясь до талии, а мне…умереть хочется от этого унижения. Икран меня презентует воину точно зверушку на всеобщее обозрение, но кажется, это только начало пытки.
– А тело ее, это же чистый мед. Услада для глаз. Мой Господин, сами посмотрите!
Громко вскрикиваю, когда грубые лапы Икрана буквально раздирают на мне майку, и больно перехватывают руки, заводя их назад, и показывая всем мою голую грудь второго размера. Она тут же на этот адский холод реагирует, покрываясь мурашками, а я плакать начинаю. От унижения.
Я пытаюсь прикрыться, но этот зверь в десятки раз сильнее. Все что я могу – лишь стыдливо рыдать, пока меня буквально пожирают глазами сотни мужчин.
Они разорвут меня прямо тут. Даже следа не останется.
Слышу едкое улюлюканье этих дикарей. Кто-то присвистывает, кто-то начинает оголтело орать. Сквозь застилающие глаза слезы я замечаю, как этот страшный огромный воин все еще смотрит на меня. И глаза его зеленые при этом загораются каким-то странным ярко-оранжевым пламенем. Таким дьявольским, что я впервые жалею, что все еще не погибла в этом аду.
