– Нет, пожалуйста! Я не ваша рабыня. Отпустите меня. Я домой хочу.
Сжимаюсь вся и замираю на месте, когда огромной рукой мужчина берет один локон моих светлых волос и перебирает его пальцами. Он не делает мне больно, но от одного только понимания, что дикарь сейчас смотрит на меня как на простой товар, а не на человека, горит все тело.
Его суровое лицо могло бы показаться мне притягательным, если бы не было таким жестоким и страшным в этот момент. Он слишком близко, и от близости этой я даже дышать не могу.
Стараясь сдержать всхлипы и все также обхватывая свое дрожащее тело руками, смотрю на меч его огромный, из под которого уже натекла целая лужа алой крови, промочив ею сухую землю.
Эта близость кажется мне запредельной и неправильной. Воин словно заполнил собой все пространство, и мне не хватает воздуха рядом с ним. Он слишком близко и опасно ко мне. Дикарь может убить меня одним махом, а я…даже испугаться не успею.
– Необычная. Саназ будешь.
Непонимающе хлопаю на него ресницами.
Он что, только что новое имя мне дал? Ну уж нет. Не бывать этому!
– Я не Саназ! Я Вика. Меня Викторией зовут.
– Больше нет. Ты моя рабыня, и будешь носить то имя, которое я тебе дал. Ты теперь Саназ. Вставай, рабыня. Поклонись своему Господину.
– Нет, пожалуйста, вы не можете! Я домой хочу, родителей увидеть хочу! Прошу, отпустите меня.
Я смотрю на Алихана снизу вверх, и не нахожу в нем ни единой эмоции жалости или сострадания к себе. Он словно камень твердый, скалистый, и веет от него лишь холодном могильным, а еще…презрением.
Ко мне. Словно я не важнее чем жалкая маленькая мошка, пролетающая над его головой.
– Домой ты никогда больше не вернешься, человечка. Я прощаю тебе на первый раз непокорство видя, что ты молода и глупа, но не думай, что второй раз тебе это сойдет с рук. Можешь считать, что ты умерла. Для всех.
Шамиль, дай этой рабыне накидку, и поставь с другими рабами. Едем. Мы должны пересечь границу Таара до наступления ночи.
Услышанное больно бьет меня в грудь.
Дикарь не пощадил меня. Не услышал ни единого моего слова о помиловании.
– Что? Нет, умоляю, не делайте этого! Не поступайте так со мной…
Дрожащим голосом прошу этого огромного мужчину, но сквозь слезы вижу лишь как Алихан молча разворачивается, и одним махом на свою лошадь черную запрыгивает. Он больше ни разу так и не взглянет на меня. Кажется, этот страшный полководец забывает о моем существовании в эту же секунду.
