Вдруг шум, топот приближающихся ног…
Тяжелая рука сдавила мое горло так сильно, что я чуть не потеряла сознание от недостатка воздуха. Режиссеру пришлось остановить съемку. Он велел актеру не проявлять сразу такой агрессии, а мне напомнил, что я должна сопротивляться.
Съемку возобновили. Я опять пошла по той же тропинке. Вновь топот и рука на моей шее, на этот раз без удушья. Я попыталась вырваться. Напавший на меня актер закричал на камеру:
– Будешь сопротивляться, убью!– он размахнулся и ударил меня кулаком по животу.
Не больно, удар производился для вида. Подбежавшие ребята подхватили меня и на руках отнесли к полуразрушенному заброшенному хлеву.
Там бросили меня на матрац, находившийся на полу. В хлеву уже работал осветитель и стационарная камера."
"Я должна была изображать вырывающуюся женщину, попытки которой ни к чему не привели. Режиссер велел кричать и звать на помощь. В результате чего в рот мне что-то засунули, руки и ноги развели в стороны и держали, словно в тисках. Начался сеанс насилия.
Туша надо мной стащила всю одежду, мне надавали по щекам, якобы пресекая попытки вырваться, затем полный актер грубо вошел в меня. От неожиданности в сценарном порыве я натурально укусила его за плечо.
– Ах ты тварь! – заорал актер, скорее всего, от резкой естественной боли.
Последовал удар в лицо, то же естественный, не сценарный. Горячая кровь полилась из носа. Захрипев, я продолжила брыкаться, актер не выходил из меня, съемку не останавливали. Звезды перед глазами скакали у меня как никогда резво.
Режиссер был доволен. Кровь привлекала зрителей, подписчиков этой студии, любителей насилия в сексе.
Полный актер кончил в меня, после чего кто-то дернул за волосы, принуждая подняться. Меня держали за руки и ноги, пока оператор крупным планом снимал, как семя мужика выходит из моей щелки.
Съемку на время приостановили. Мне дали отдышаться, но не разрешили вытереть перепачканные кровью лицо, живот и ноги. Когда вновь включили камеру, полный актер ухватил своей лапищей мою промежность, сунул пальцы во влагалище и попытался «выдавить» из меня струйку.
Я обрызгала его слегка, режиссер показал большой палец: хорошо! Но стал жестами указывать: выворачивайся, мол, сопротивляйся опять. А мне ничего уже не хотелось, я ждала окончания съемки. Ждать пришлось долго.
Меня поставили на четвереньки на матрац, раздвинутые ноги привязали веревками к стойкам, кляп изо рта вынули, но вместо него вставили большое кольцо, мешавшее двигать челюстями и закрывать рот.
