– Слишком много рвоты было в прошлый раз, – сказал Джордж. – Ей нужно будет пройти обучение. А сейчас, мне требуется подросток для тонуса. Подожди, Билл, лучше за дверью.
Дядя Билл вышел, а Абрамян начал раздеваться. Его белая кожа выглядела еще более бледной на фоне декора спальни. Я же по-прежнему находилась в ступоре и потеряла способность сопротивляться.
Джордж вытащил свой огромный член и осуществил задуманное, не обращая внимания на мою боль, крики, мольбы о пощаде…
Конечно, было невыносимо плохо после общения с Джорджем Абрамяном, так же как и от каждой сексуальной встречи с ним впоследствии.
Мне требовался врач, но Билл запретил вызывать его. От боли сложно было пошевелиться. Особенно сильная боль ощущалась в почках и прямой кишке. Все это сопровождалось кровотечением, поднялась температура. Рвота и головные боли держались пару дней.
Кровотечение из прямой кишки было следствием извращенных действий Джорджа Абрамяна. Я слышала потом много раз, что он занимается откровенным сексуальным насилием над девочками.
И использует свои крутые связи, чтобы не быть привлеченным к ответственности. Правоохранительная система США, оказывается, весьма избирательна.
Впрочем, лично я никому на насилие со стороны взрослых не жаловалась. Хотя, психологические последствия изнасилования нашим гуру, были весьма тяжелыми. В дальнейшем, Абрамян дополнительно усиливал их, травмируя мой ум с помощью сложного электронного оборудования НАСА и наркотиков. Абрамян и дядя Билл навязали мне представление ""мы будем следить за тобой"", чтобы еще больше укрепить мое ощущение беспомощности.
Систематические надругательства и травмы, которые я пережила в детстве, поменяли мое поведение, мою судьбу.
А в тот раз, дядя Билл успокаивал меня как мог. Он подарил мне ""ручку Кеннеди"". На ней была надпись с девизом, который будет вести меня через все мое запрограммированное существование: ""Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя. Спроси, что ты можешь сделать для своей страны"".
Глава 8.
Дома, слегка оправившись от боли и шока, я подумала, что смогу защитить себя от надругательств, если обращусь непосредственно к Богу. Я хотела стать монахиней, мне казалось, что это обеспечит мне приемлемую жизнь, без сексуальных надругательств.
Я никому не могла пожаловаться, некому было защитить меня. Казалось, Церковь станет ответом на мои страдания, я начала разучивать молитвы и специфику жизни в монастыре. Мой опекун Билл разрешил мне исповедаться.
