Маркиз осторожно перегнулся через перила, чтобы разглядеть их.
Парни были молодые, лет двадцати пяти. Один из них – бритоголовый качок с мрачным, насупленным лицом, то и дело посматривал на часы. Второй, худой, с растрепанными рыжими волосами, явно нервничая, оглядывался по сторонам.
«Мелкая шпана, но может быть опасной!» – определил Леня с первого взгляда.
Парни выждали на лестнице еще две минуты и позвонили.
Раздавшиеся из-за двери нежные звуки музыки Доницетти явно не соответствовали их намерениям, и бритоголовый принялся колотить в дверь руками и ногами.
Из квартиры донеслись приближающиеся шаги и испуганный голос гравера:
– Кто там? В чем дело? Я никого не жду!
– Полиция! – проорал гнусавым голосом бритый качок. – Живо открывайте, Верстовский! Открывайте сию секунду, или мы взломаем дверь!
– Полиция? Почему полиция? Что случилось? – залепетал из-за двери Антон Антонович и загремел замками.
Двое подозрительных субъектов ввалились в квартиру, а Леня тихонько сбежал на этаж ниже и подкрался к двери гравера.
Дверь была неплотно прикрыта, и сквозь оставшуюся щель можно было наблюдать за событиями, разворачивающимися в прихожей."
"Возле самой двери стояли двое незваных гостей, а напротив них – Антон Антонович. Но теперь его трудно было узнать: вместо вальяжного, элегантного, уверенного в себе господина с аккуратно закрученными усами в прихожей стоял трясущийся, перепуганный тип в полурасстегнутом халате, который он придерживал левой рукой.
Его роскошные усы горестно поникли, а левый загнулся под каким-то совсем неприличным углом.
– В чем дело? – лепетал гравер. – Почему полиция? Что вам от меня нужно?
– Третье управление, отдел нравов! – протянул бритоголовый тип и молниеносно махнул в воздухе каким-то удостоверением.
«Явная халтура!» – отметил про себя Маркиз, которому тоже нередко приходилось выдавать себя за сотрудника правоохранительных (и прочих) органов.
– Чего вы хотите? В чем я провинился? – Антон Антонович повысил голос.
– Я не сделал ничего противозаконного!
– Ты еще права будешь качать, старый педик?! – бритый тип двинулся на него, угрожающе набычившись.
– Это сейчас не преследуется законом! – забормотал хозяин квартиры, отступая. – Сексуальная ориентация – личное дело каждого! Я нахожусь в собственной квартире и имею право делать что угодно…
– Ишь, разошелся! – бритый сделал еще один шаг вперед и замахнулся на гравера огромным кулаком.
