All Flesh is Grass

Он просто смотрит на тебя, влезает в самое нутро  — безо всякого зонда, но все равно ты это чувствуешь,  — и пожалуйста, ты совершенно здоров... не просто вылечился от болезни, а вообще совершенно здоров. Но если он так легко справляется с нашим телом, как насчет духа? Вдруг он может перекроить и наши души, весь строй наших мыслей:

“For some people in this village,” I told her, “that might be a good idea. Higgy, for example.”

She said, sharply, “Don't joke about it, Brad.”

“All right,” I said.

“I won't.”

“You're just talking that way to keep from being scared.”

— Некоторым гражданам города Милвилла это было бы совсем не вредно. Хигги Моррису, например.

— Не шути этим, Брэд,  — резко сказала Нэнси.

— Ладно. Не буду.

— Ты так говоришь просто, чтобы отогнать страх.

“And you,” I said, “are talking seriously about it in an effort to reduce it to a commonplace.”

She nodded.

“But it doesn't help,” she said. “It isn't commonplace.”

She stood up.

“Take me home,” she said.

So I walked her home.

— А ты говоришь об этом так серьезно, потому что стараешься сделать вид, будто все очень просто и обыкновенно.

Нэнси кивнула.

— Только я зря стараюсь,  — призналась она.  — Совсем это все не просто и не обыкновенно.

Она поднялась.

— Проводи меня.

И я проводил ее до дому.

24

Twilight was falling when I walked downtown. I don't know why I went there. Restlessness, I guess. The house was too big and empty (emptier than it had ever been before) and the neighbourhood too quiet.

There was no noise at all except for the occasional snatch of voices either excited or pontifical, strained through the electronic media. There was not a house in the entire village, I was certain, that did not have a television set or radio turned on.

But when I turned on the TV in the living-room and settled back to watch, it did no more than make me nervous and uneasy.

Когда стало смеркаться, я пошел к центру города. Сам не знаю, чего меня туда потянуло.

Должно быть, просто я не находил себе места. Слишком большой и слишком пустой у меня дом  — никогда еще он не был так пуст,  — и слишком тихо все по соседству. Ни звука, лишь изредка, урывками, откуда-то донесется неестественно громкий, механически усиленный голос  — то взволнованный, то наставительный. Во всем Милвилле наверняка нет такого дома, где не слушали бы сейчас последних известий по радио или по телевидению.