Судя по всему, сюда снесли все книги не духовного содержания, не представлявшие интереса для священнослужителей.
Надпись «№ 10» на окончательно истлевшем обрезе большущего фолианта не просматривалась, но Ольга почувствовала — это она, её книга! Заметно, как сильно она истрепалась и обветшала. Сердце сжалось от боли и забилось неровными толчками; по телу прокатилась дрожь предвкушения.
Предстояло убедиться, что книга та, но… рост Ольги позволял дотянуться лишь до второй полки.
Женщина отложила сумку на узкую столешницу и попробовала её на прочность.
Расстегнув пальто, поднялась на скамью — старую, но крепкую — и осторожно встала коленями на столешницу. Та скрипнула.
— Тсс, — прошептала Ольга и затаила дыхание. Если не дёргаться, то церковная рухлядь легко выдержит её вес.
Потянулась к рукописи, погладила корешок и место, где должна находиться надпись «№ 10».
Она, она, — запела душа, пульсируя мягкими толчками в кончиках пальцев.
Ольга тронула ржавую цепь, расправляя, следуя по её звеньям от переплётной крышки к кольцу, надетому на тонкую горизонтальную металлическую штангу, проходящую у основания полок.
С надетых на неё колец свисали цепи других прикованных книг.
Вспомнился «гвоздодёр» Уайта и желание Ольги без промедления завладеть фолиантом при первом с ним знакомстве.
В кармане пальто завибрировал мобильный телефон.
— Нашла? — тихо спросил Антон.
— Кажется, — не двигаясь, быстро ответила Ольга. — Сейчас проверю и… аллигат на цепи.
— У меня завершается экскурсия вокруг церкви, — сообщил Антон.
— Поторопись.
Успею, — ухватилась Ольга за корешок, пытаясь выдвинуть тяжёлую рукопись. Пальцы сорвались с неприятного на ощупь влажного картона, оставляя на нём следы ногтей.
Одной рукой Ольга держалась за полку, другой с усилием выдёргивала книгу из ряда, когда вздрогнула от повторной вибрации телефона — не ожидала так скоро.
Придержав тяжёлый фолиант на полке, приняла вызов. Раздражённо прошептала:
— Что?
— Привет, Мелкая, — ворвался в сознание громкий голос Светланы. — Думаешь, спряталась от меня? — пьяно хихикнула она.
Сквозь плач ребёнка и гул голосов пробивалась музыка, слышались слова песни:
— На белом-белом покрывале января
Любимой девушки я имя написал…
Сестра праздновала свой тридцать пятый день рождения.
— Видела тебя с альфонсом, — зло процедила она. — Мои денежки проматываешь?
— Нажитые непосильным трудом? — огрызнулась Ольга вполголоса. — Не звони мне больше. Никогда, — повысила она голос.
— Не буду, — согласилась Светлана.
