А там ведь ещё несколько огромных мужиков… И я понятия не имею, сколько их там всего… Мамочки… Мамочки мои…
— Пожалуйста, услышьте меня, — отчаянно стараюсь задобрить его, а сама вся трясусь от дикого напряжения. — Я не понимаю, что я вам сделала такого, что вы со мной так обращаетесь, но я, честное слово, никому ничего не скажу, если вы меня сейчас просто отпустите!
У меня предательски дрожит голос, но я ничего не могу с этим поделать — страшно мне до ужаса просто…
Он, как-то очень по-хищному, чуть склоняет голову набок.
И смотрит на меня холодно, но внимательно. Как на какую-то диковинку. Или зверушку. От этого его взгляда мне настолько не по себе, что я вообще не знаю, что делать…
— Ты мне имя своё не сказала.
— Зачем оно вам?… — испуганно спрашиваю я.
Он хмурится и из-за этого становится ещё страшнее. Пипец какой-то…
— Бля, — жёстко произносит он и встаёт с кресла.
Мамочки, какой он огромный…
— Слушай, ты. Я задал вопрос. Для того, чтобы услышать ответ. А не встречный вопрос.
Паника… Говорить ему своё настоящее имя или придумать какое-то другое?!
— Галя, — выдавливаю из себя я.
Он усмехается. Снова опускается в кресло. Скрещивает руки на груди. Рельефные мышцы перекатываются под холёной, загорелой кожей. Мамочки… У него бицепсы, как моя голова, наверное… И грудь — словно две соединённые вместе плиты… А ещё рельефный пресс, будто броня… Мощная шея… И взгляд такой, что хочется взвизгнуть и сбежать отсюда нафиг, куда глаза глядят…
— Врать ты не умеешь, — говорит он.
— Меня интересует твоё настоящее имя.
Мамочки!!! У меня же все документы остались на той яхте!!! И ключи от квартиры… и деньги…
Очень стараюсь не плакать, но не могу… Как только я понимаю масштаб того, как встряла, слёзы катятся сами собой…
— Ну, заебись, — откинувшись в кресле, произносит этот страшный, огромный и бородатый мужик. — Вот только соплей мне твоих не хватало.
— У меня не сопли… — дрожащим голосом возражаю я, все силы тратя на то, чтобы не зареветь в голос.
Быстро вытираю пальцами щёки, но у меня новые слёзы льются…
Бородач внимательно смотрит на меня.
— Может тебе воды дать? — хмурясь, спрашивает он.
Закусив губу от отчаяния, прячу лицо в ладонях. Мне так страшно… так страшно…
— Да… — едва слышно, давясь собственными слезами, шепчу я. — Если можно…
Тишина.
— Можно, — вставая, говорит он.
Я тут же убираю руки и испуганно на него смотрю.
— Что за пиздец? — пристально глядя на меня, вдруг как-то растерянно спрашивает он.
