Алмазная императрица

Я даже понимаю, почему она так не хочет меня отпускать. Здесь, во дворце, трудно выжить настолько прямолинейным особам, а мы с ней общий язык нашли – видать, ей пришлась по душе моя деревенская простота. Она ведь и сама из глубинки. Аштара не высылают, но он так мечтает уехать – и пока вынужден остаться из-за меня. А я больше не уверена, что я – достаточный для него повод, чтобы хоть что-то терпеть.

– Надо же, какие странные союзы здесь заключают, – заметила я задумчиво, имея в виду рассказ о дружбе Ирты с Маритой.

 – То есть ты остаешься ее фрейлиной. А я, похоже, тоже от этого скрыться не сумею. Мое положение уже десять раз поменялось, но от этой должности я никак не могу отделаться.

Она сразу догадалась:

– Майер сообщил о разрыве? И что, теперь над тобой смеются?

– В лицо и больше не скрывая, – я призналась со вздохом. – Так и будет продолжаться, пока Элвин снова не сообщит о следующем изменении моего положения. Тогда мне в лицо смеяться перестанут – начнут хохотать над ним.

– И что же, вы действительно поженитесь? – глаза Мариты заблестели.

– Не знаю, подруга. Честное слово, я не знаю. И даже рада, что у него много дел и пока некогда заниматься личными вопросами.

Я устала ждать, когда Майер остынет, и решила помириться с ним любым способом. Для того всегда, едва мне выпадала хоть пара часов свободного времени, ехала к замку Сао и пыталась пробиться внутрь. Хорошо знакомая мне охрана улыбалась и почти застенчиво объясняла: не положено меня пропускать.

Я смотрела на их виноватые лица, старалась докричаться до него по имени, а затем уезжала, чтобы в ближайшее время вернуться вновь.

Притом Элвина он принимал! Между ними тоже ненадолго пролегла пропасть – и ничего же, смогли преодолеть. Сам Эл заверял, что лучший друг почти остыл: он чувствует обиду от предательства, но на самом деле уже понимает, что злиться именно на меня значительных причин нет. Он просто злится – оттого что произошло и как именно это произошло, пытается с этим смириться и принять, а ярость направляет на того, кто оказывается подходящей мишенью.

И раз я сама настойчиво требую аудиенции, так мне мишенью и быть. Элвин смеялся над моими попытками, убеждал, что и без того рано или поздно все уладится, но я выбрала, чтобы это произошло рано, потому и не сдавалась.

Поняв, что вежливая и доброжелательная охрана тоже сдаваться не намерена, поскольку жалование получает с той стороны замковой стены, я решила бить напролом.