Алмазная императрица

Беспричинно стало стыдно за свою ночную несдержанность, но сердце сладко ныло и ждало повторения чего-то подобного: оно, сердце глупое, просто не понимает, что любое повторение, каждый миг нашего сближения – это еще один шаг к пропасти.

Именно из-за этих неясных чувств и смущения я не стала выходить, чтобы встретить гостя. Ему все равно надо поговорить с родителями Сао о ситуации. Я просто продолжала читать роман.

– Почему твой голос дрожит, Айса?

Когда Майер интересовался чем-либо – сразу хотелось вскочить на ноги и крепко его обнять.

Однако после таких порывов он надолго замолкал, потому я сдержалась и ответила как можно размеренней:

– Я этого даже не заметила, хороший мой. Меня очень радует твоя внимательность. Я немного переживаю, потому что Элвин приехал. Думаю, после разговора с родителями он зайдет сюда. Хочешь его видеть?

– Не откажусь. Но причину твоего волнения я так и не понял.

– Понимаешь… – я нерешительно помешкала, но решила поощрить его желание пообщаться откровенно. – Думаю, что совершила громадную ошибку.

Такую ошибку, которую теперь словами не прикроешь.

Я вздохнула, отложила книгу и поднялась с кресла. Задумчиво уставилась сквозь окно в черное небо.

– Ты знаешь, наверное. Ты всегда знал больше всех, хороший мой. И лучше всех остальных понял ответы на вопросы: что важнее – твое счастье или любимой, что больше – твоя боль или ее.

– Айса, разве моя ситуация похожа на твою? Разве у твоей чувств нет взаимности?

– Есть, – я опустила голову. Мне эти честные ответы были важнее, чем Майеру, потому я сосредоточенно рассуждала: – Именно это и отягощает ситуацию.

Ты знаешь своего лучшего друга больше меня, Элвин – не такой, как Тирий. И не такой, как ты. Помимо прочего, в последнее время он очень изменился – дошел в своем отчаянии почти до состояния демона. И эта любовь всерьез перемешалась с ненавистью, именно подобная смесь и отупляет его, а вовсе не банальная холодность понравившейся ему девушки. Но Элвин не будет взвешивать. Если я сама к нему подойду, если сама поцелую и попрошу меня больше никогда отпускать, то он не отпустит. И наплюет на свой долг, на благополучие всей империи… И даже на мои преступления против него наплюет. Но они никуда не денутся – они навсегда останутся в его мозгах, как гниль в моем животе. Значит, придется именно мне его от этой ошибки удержать. Чего бы это ни стоило. В идеале мне бы уехать, конечно. Я – просто человек, я забуду его через пару лет. И он забудет, ведь есть способы.