И кто я теперь? Как ваш ротмистр сказал, нет бумаг, нет и человека. Получается, что меня просто нет?"
"– Не глупи, – поморщился Художник. – Если это так важно, документы тебе я завтра привезу. Даже со старой фотографией. Я ведь тебя не потому здесь держу, что девать некуда, а потому, что есть в твоём организме что-то, что позволяет тебе быстро и без потерь восстанавливаться после смертельного ранения. И это для нас важно. Очень. Понимаешь?
– Так ведь у вас все анализы есть. Ваш садист меня чуть на части не порезал, пока разбирался.
Чем ещё-то я помочь могу? – удивлённо спросил Пашка.
– Нам не только это нужно знать, – задумчиво ответил старик. – Тут всё важно. Где жил, что ел, чем мылся, как давно такие качества проявились? Всё до мелочей.
– Я бы и рад рассказать, да только не помню. А раз не помню, значит, больше не нужен, – пожал плечами Пашка.
– Не дури, тёзка. Нужен. Кто знает, может, потребуется ещё какие анализы сделать или проверить, как оно там в твоём организме действует. Так что, дело тебе найдётся.
Ты, главное, глупостей не делай. Просто живи. Может, пока будешь со своим дельтапланом возиться, чего и вспомнишь.
– Вы правда готовы приказать, чтобы мне мой мотоплан вернули? – удивлённо спросил Пашка.
– Уже приказал, – отмахнулся старик. – Ты мне лучше вот что скажи. Та девчонка, ну, рыженькая из госпиталя, тебе понравилась? Или ты бы предпочёл ту, с которой здесь познакомился?
– С чего вдруг такие вопросы? – насторожился Пашка.
– Глупый вопрос, – пожал плечами старик.
– Молодой, здоровый мужик не интересуется женщинами только в двух случаях. Если он импотент или голубой. Насчёт второго, не думаю, иначе не попал бы в спецвойска, а насчёт первого, не знаю. Что скажешь? У тебя всё в порядке?
– Тьфу, тьфу, тьфу, не жалуюсь, – ответил Пашка, суеверно сплюнув через левое плечо.
– А чего тогда время даром теряешь? Или горничная не нравится?
– Дядя Паша, вы мою рожу видели? Мною же только детей пугать, а вы – горничная.
– Ну, тут ты, конечно, прав, но не всё так плохо.
В этом деле внешность не главное. Знаешь, в моё время часто говорили, женщины ушами любят. А у тебя язык подвешен. Так чего теряешься?
– Так ведь она на работе, – растерянно пожал плечами Пашка. – Начну от дела отвлекать, ей же и попадёт.
– Не попадёт, – отмахнулся старик. – Сегодня же всё уладим. Давно пора в этом гадюшнике порядок навести.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вкатила столик та самая горничная, о которой говорил Художник.
