В момент произнесения одной из таких тирад в рекреацию быстро вошёл Художник и, дав Агафонычу высказаться, негромко сказал:
– Ты бы хоть девчонок постеснялся, охальник старый.
– Не сахарные, переживут, – огрызнулся тот, пожимая протянутую руку.
– Что тут случилось? – быстро спросил Художник.
– А хрен его знает, – пожал плечами Агафоныч. – Ему запчасти привезли. Я получил, расписался, как положено. Потом его вызвал. Он всё осмотрел, порадовался. Сказал, что теперь только нитки шёлковые нужны и машинка швейная.
Я пообещал найти. Он принялся своими железками заниматься, но вдруг замер, а потом застонал, за голову схватился и упал, – коротко и обстоятельно пояснил Агафоныч.
– Странно, – вздохнул Художник.
– Может, последствия контузии? – осторожно предположил Агафоныч.
– Может. А эти умники что говорят?
– А ничего они не говорят. Ещё не знаем. Обследуем, – скривившись, передразнил кого-то Агафоныч. – Тень на плетень наводят.
– Ничего, сейчас разберёмся, – кивнув, пообещал Художник, решительно направляясь в сторону медицинского центра.
Едва завидев верховное начальство, все дежурившие в центре врачи бросились докладывать о своих достижениях. Не обращая внимания на их лепет, Художник ухватил главного врача за отворот халата и, подтащив его поближе к себе, тихо сказал:
– Коротко и по делу. Что с ним?
– Пока не знаем. Все органы работают как часы. Внутричерепное давление в норме, общее давление, как у космонавта. Откровенно говоря, с таким здоровьем только в космос и посылать.
– Так чего же он тогда у вас под приборами лежит, а не в тире свой аппарат собирает? – зарычал начинающий терять терпение глава Конторы.
– Сам ничего не понимаю. Из всех повреждений – только слабое носовое кровотечение. Но его уже остановили. Может, он просто крови боится? Так бывает…
– Сам ты крови боишься, идиот! – не выдержав, в полный голос заорал старик. – Этот парень бывший спецназовец. Где он сейчас?"
"– В палате интенсивной терапии, без сознания, – быстро ответил главврач.
– Веди, – коротко приказал Художник не терпящим возражения тоном.
Решительно войдя в палату, он быстро подошёл к кровати и, наклонившись к лицу парня, тихо произнёс:
– Что с тобой случилось, тёзка?
Тихо застонав, Пашка слегка шевельнулся и, не открывая глаз, еле слышно спросил:
– Дядя Паша, это вы?
– Я, тёзка, – ответил Художник, не обращая внимания на его фамильярность.
– Кажется, я всё вспомнил, – выдохнул Пашка, делая слабую попытку открыть глаза.
