Неопределённо пожав плечами в ответ, тот присел рядом со стариком и, тронув его за плечо, тихо спросил:
– Ты зачем стрелял, старый?
– Оружие. Патроны кончаются, – просипел старик. – Дочки скоро голодать начнут.
– Какие дочки? Где? – растерянно спросил Самурай, но старик, тихо захрипев, вздрогнул и затих.
– Вот только дочек его нам тут и не хватало, – проворчал Самурай поднимаясь.
Стоявший рядом с ним Немой неожиданно насторожился и, легко тронув напарника за локоть, подбородком указал на кусты в паре десятков метров от развалин.
Сообразив, что он хочет сказать, Самурай бесшумно скользнул в сторону, пытаясь обойти кусты по дуге.
В ту же минуту ему вслед прозвучало два негромких хлопка. Стреляли явно из пистолета. Уйдя кувырком вперёд с линии огня, Самурай остановил переворот ногами, оказавшись в положении на спине, и, моментально извернувшись на пятой точке, выпустил в сторону кустов короткую очередь.
Ответом ему послужил тихий вскрик. Одновременно с ним начал двигаться и Немой, перекатом ушедший в сторону от умершего старика.
Услышав очередь Самурая, он тут же добавил туда же свои три патрона, и стрелок в кустах забился, словно пойманная рыба.
Страхуя друг друга по всем правилам, они подскочили к кустам с двух сторон, выцеливая неизвестного стрелка. Зрелище, открывшееся им, заставило Самурая опустить автомат и, удивлённо посмотрев на напарника, громко выругаться.
Зажимая простреленную ногу, в кустах сидела девчонка лет пятнадцати. Рядом с ней, глядя на разведчиков круглыми от страха глазами, сидела ещё одна пигалица, года на три помладше.
С первого взгляда было понятно, что это сёстры. Грязные, замурзанные, но с огромными голубыми глазами и пухлыми губками бантиком.
Даже многодневная грязь не могла скрыть их юного очарования. На бойцов они смотрели испуганно и обречённо, словно заранее зная, что теперь их точно убьют. Заметив лежащий в траве наган, Самурай подобрал этого ветерана войн и, подкинув его на ладони, мрачно спросил:
– Ну а ты зачем стреляла? Жить надоело?
– Вы папу убили, – плаксиво протянула младшая из сестёр, и из её огромных глаз градом потекли слёзы.
– Сам виноват. Думать надо было, когда палил в людей. Или вы решили, что вам стрелять можно, а другим нет? Ошибаетесь. Мне моя жизнь намного дороже десятка таких, как вы, – пожал плечами Самурай.
– Нужда заставила, – сквозь зубы прошипела старшая. – Нам охотиться не с чем стало. Патроны все вышли. Третий день голодаем. Отец потому и решил на разбой выйти. Из-за нас.
