Таким образом, будет сделан вывод, что убийство Мэри Энн Николз произошло в те несколько минут, которые разделяли констебля и Кроссома.
Они совершат ошибку. Но мне ли ее поправлять?
Ничуть. У меня есть другое занятие.
Полагаю, что в самое ближайшее время наша с инспектором дружба окрепнет. Правда, Мэри это не по вкусу. Мэри придется потерпеть.
Эта женщина отличалась от обычных обитательниц Уайтчепела осанкой, манерой держаться и дорогим нарядом. Серого цвета платье с высоким турнюром и лифом на два десятка пуговиц подчеркивало хрупкость ее фигуры, а темная вуалетка с мушкой закрывала лицо.
В одной руке женщина держала левретку кремового окраса, в другой – легкий зонт, впрочем закрытый, потому как день выдался пасмурным.
Она шла неторопливо, прогуливаясь, но у прогулки этой имелась весьма конкретная цель. Женщина вошла в один из доходных домов, стоявших на краю Уайтчепела, словно пытавшихся выбраться в район более приличный. Она поднялась на третий этаж и постучала в дверь.
Открыли.
– Инспектор дома? – поинтересовалась незнакомка низким голосом, от которого левретка задрожала.
– Скажите ему, что пришла миссис Уильям.
Неожиданный этот визит не слишком обрадовал Абберлина, но гостью он принял."
"– Добрый день, миссис Уильям.
– Называйте меня Мэри, – милостиво разрешила она, отпуская левретку. Зонт и шляпка перешли в руки Уолтера, совершенно не представлявшего, что следует сделать с этими явно недешевыми вещами. – Инспектор, скажите, что заставило вас выбрать настолько убогое… обиталище?
– А что заставило вас в него явиться?
Левретка подбежала к Абберлину и, встав на задние лапы, заскулила.
– Мой муж, – Мэри с выражением легкого презрения наблюдала за тем, как Абберлин наклоняется, чтобы взять собачонку.
– Надеюсь, с ним все хорошо.
– О, просто замечательно! С ним не бывает плохо, ведь Джон такой милый… такой добрый… отзывчивый… я не хочу вас больше видеть в своем доме, инспектор. Ваше общество мне крайне неприятно. Вы вообще вызываете у меня отвращение.
– И чем же?
– Вы похожи на нищего.
– Блаженны нищие. – Странно, но разговор этот забавлял Абберлина.
– Духом. Блаженны нищие духом, – поправила Мэри.
По-своему она красива. Нервная линия губ. Тень на виске и выбившийся локон. Тончайшая цепочка – золотая змея на древе шеи.
– Что вы сказали?
И Абберлин понял, что говорит вслух.
Ледяные запястья и зябкие пальцы, которые согреть бы дыханием. Коснуться губами мягкой кожи, которая пахнет морфием.
