Ксерокса тоже нету. И если громко, то сами им говорите, дядя.
Их компьютер стар, старше других, за которыми идет игра. Он не гудит – подрагивает, и снятая крышка корпуса позволяет разглядеть детали: переплетение проводов, пыльные планки памяти, прямоугольник жесткого диска. Мерцает монитор, и от этого больно глазам.
Илья жмурится, трет веки.
– Плохо? Может, скажи, что надо искать? А сам наверх? – Саломея обнимает его осторожно, опасаясь причинить боль. Если бы она хамила, было бы легче.
– Нет. Садись.
Стульев нет.
Забрала веселая компашка игроков, расставившая на них бутылки с пивом, энергетиком. Пачки чипсов держали на коленях.
– Ребята, пожалуйста, дайте стул, – Саломея вежлива. Ребята гогочут.
– А ты стоя, тетенька! – говорит самый наглый. Белобрыс, лупоглаз, на шее три цепочки. Уши пробиты. За серьгу Илья и схватил, сжал, выкрутил и пообещал:
– Дернешься – с мясом вырву. Извинись.
– Дядя, ты чего, оборзел? – вскочил второй, смугловатый бычок с подкачанной фигурой.
– Илья!
– Тихо, – Далматов обращался ко всем сразу, и все смолкли.
Только от противоположной стены доносились выстрелы. Отчетливо лязгали гусеницы трака. Рвались снаряды.
– Сейчас мы все решим миром, правда? – Илья слегка сдавил пальцы, позволяя ощутить растяжение кожи. – Или не решим, и он потеряет ухо.
– Васька! Сделай хоть что-нибудь…
– Например, извинись.
– И-извините, пожалуйста, – пробормотал белобрысый. – Я не хотел.
– А ты?
Второй молча сел на место.
– Ну и дальше что делать будешь? – Саломея больно ткнула пальцем в спину.
– Герой.
– Стулья возьми.
Послушалась.
– А вы, ребята, ведите себя тихо. И тогда уйдете отсюда целыми и невредимыми.
Илья разжал пальцы. Воцарившаяся тишина держалась секунд пять. Потом заголосили девчонки, а парни неловко позволили себя удержать, и драки не случилось.
Жаль.
– Далматов, ты меня пугаешь. – Саломея убрала рыжую прядку с глаз. – А если бы они на тебя бросились?
– Ты бы меня спасла.
Она лишь хмыкнула, но больше ничего не сказала.
Сидела близко, как-то слишком уж близко. Теплая. И пахнет сливочным маслом, ромашкой, весной. Когда наклоняется – а она не умеет сидеть прямо, все время горбится, смешно вытягивает шею, – то свитерок ползет вверх и становится видна полоска золотистой кожи с веснушками.
Смотри, пока есть возможность. Заполняй подотчетные книги памяти, будет потом что перечитывать.
Файлов на флешке оказалось несколько.
Копия старого дела. Желтые листы, синие чернила.
