Алый король

При виде людей мать и сын на мгновение расслабились, но вынужденная неприязнь к окружающим так глубоко въелась в арестантов, что черты женщины тут же застыли, словно гранитное изваяние.

— Пошли вон! — заверещал Ферет. — Чудища придут за вами и убьют нас!

Из галереи донеслись влажные животные хрипы искалеченных существ. Гамон покачал головой.

— Уже поздно, нам некуда идти.

— Вон! — еще раз провизжал мальчик и уткнулся носом в шею матери.

Лемюэль посмотрел Медее в лицо, искаженное от плача и горя.

— Пожалуйста, не надо… — вымолвила она.

Гамон не понял, что женщина имела в виду, поэтому промолчал.

Камилла и Чайя присели в углу рядом с матерью и сыном. Из коридора вновь послышались звуки, издаваемые безликими, безглазыми преследователями. Шум напоминал хрюканье свиней, уткнувшихся пятаками в глинистую землю.

Паника вернулась, подкатив к горлу Лемюэля горькой желчью, но он прислушался к ласковым фразам, которыми успокаивали друг друга Шивани и Парвати, и увидел, что беспримесный страх в их аурах ослабевает.

Встав на колени возле женщин, Гамон взял обеих за руки. В памяти всплыли новые воспоминания о занятиях с Ариманом. В самом начале обучения воин рассказывал послушнику о населяющих Великий Океан созданиях, враждебных всему живому. О том, как они питались, что приманивало их.

И о том, как они охотились.

— Эти твари хотят убить нас, — сказал Лемюэль. — Но если вы сделаете, как я скажу, они, возможно, не найдут нас.

— Почему? — спросила Чайя.

— У них нет глаз, — торопливо произнес Гамон. — Им не нужно зрение. Думаю, они чувствуют наш страх, как… темный свет у нас в аурах… Кажется, он говорил, что боязнь привлекает их, будто кровь в воде. Если мы одолеем ужас, то станем невидимы для них.

— Прости, что разрушаю твой замысел, Лем, но я слишком испугана, чтобы успокоиться, — возразила Камилла.

Шлепки босых ног по камню раздавались все ближе к камере.

— Тебе и не нужно. Помнишь, что я могу? Какой у меня дар? Помнишь, как в порту Тизки я заставил контролера поверить, что мы есть в списке пассажиров «Селены», и он пропустил нас?

— Да, помню! — воскликнула Парвати.

— Ты можешь отогнать чудищ? — переспросила Медея.

— Да… наверное. Точно не знаю, но попробую.

Он глубоко вздохнул. Кусочки его воспоминаний об уроках Аримана еще только сцеплялись воедино, но Гамон всю жизнь умел воздействовать на ауры. Азек просто научил его сосредотачиваться.