Алый король

И тоже заглядывал в запрещенные тексты.

Гамон задергался в хватке воина и вскинул руку, прикрываясь от звездного сияния осколка души примарха. В прошлом летописцу доводилось сидеть рядом с Магнусом Красным, внимая историям о Просперо, ныне сгинувшем, но это существо разительно отличалось от прежнего Алого Короля. Благородный, по-отечески покровительственный рассказчик сменился пламенной ипостасью Циклопа, поглощенной гневом, ожесточением и ненавистью.

Менкаура зашептал диковинные слова, от звуков которых Лемюэль содрогнулся.

— Пожалуйста, не надо… — всхлипнул он.

Вспыхнув яростью, Алый Король устремился к сыну:

С его скрюченных пальцев рванулось гибельное сияние.

Завершив спираль, Менкаура прижал большой палец к загривку Гамона.

— Да будешь ты вовеки обретаться в сем сосуде! — прокричал легионер.

Циклоп заключил их в огненные объятия, и летописец завопил.

Глава 18: Кадм. Оковы. Обновленный

Ариман сел напротив великого правителя. Моргнув, легионер приспособился к свечению нимба эфирного огня вокруг головы монарха и внимательно изучил его лицо, направив разум в четвертое Исчисление.

Идеальная копия царя Кадма.

Но глаза его выдавали истину.

В недрах зрачков сияли кружащиеся в танце галактики. Чтецу не удалось полностью приглушить блеск своей колоссальной мудрости; под его смертной личиной жила нездешняя сила, сокрытая за железным занавесом воли, но все же заметная.

— Да, свирепое было чудище, — сказал царь, положив на стол длинный посох-хеку, увитый резными змеями. — Убило многих моих людей, но потом я поверг тварь и посеял ее зубы.

— Так родились спарты, — вставил Ариман, заинтригованный происходящим. Его не отвлекло даже то, что посох возник из ниоткуда.

— Но впоследствии я пожалел о том, что умертвил змия.

— Почему? — спросил Азек, хотя и сознавал, что не должен потворствовать бреду отца.

— Мне было неведомо, что зверь посвящен Аресу. Бог войны проклял меня, и моему правлению сопутствовали неудачи, эпидемии, восстания и набеги.

— Но ведь не только ты сеял драконьи зубы, верно? — Ариман окончательно заглотнул наживку.

Глаза монарха сверкнули при неосторожном упоминании древнего края колдунов.