Алый король

Под сводами пирамиды Фотепа метались по развалинам пятна света и тени, скользя над барханами из кусков мраморной кладки и стальной арматуры озерами разбитого стекла и проходя круговороты горящих обрывков страниц. Разрозненные отряды легионеров Тысячи Сынов дрались под сенью ржавеющего каркаса, но их мандалы непрерывно таяли. Ариман держал в поле зрения воинов Мемунима и безмолвного Киу, бойцов Никтея и Игниса.

— Зря мы вошли в пирамиду, — заявил мечник. Шакал в его руке пламенел смертоносным сиянием.

Азек качнулся в сторону, и острые когти высекли искры из его наплечника. Нематериальный кулак кинетической энергии раздробил угловатую башку волка, и обитавшая в нем демоническая сущность завизжала, издыхая. При виде ее огненной смерти Аримана посетило прозрение.

— Наше спасение не в десантном корабле.

— Нет? А в чем же? — требовательно спросил Хатхор Маат, одновременно исцеляя ожоги у себя на лице.

— В них, — указал Азек на Тайных Скарабеев, которые орудовали алебардами, блистающими эфирным пламенем.

Выстроившись клином с Амоном на острие, терминаторы прорывались к целому кургану обломков точно под верхней точкой колоссальной пирамиды.

Советник примарха истреблял противников выпадами клинкового посоха и выстрелами из плазменного пистолета с рифленым стволом. Двигаясь изящно, словно в балетных па, он наносил удары с непоколебимой уверенностью в том, что каждый из них станет смертельным.

— Значит, твое ясновидение не затуманено, — тихо произнес Ариман.

— Что они делают? — Хатхор Маат показал на Скарабеев, которые окружали Амона, будто воины языческого племени, формирующие стену щитов.

— Нет, — прошептал Азек. — Не заставляй нас пережить это снова.

— О чем ты? — вмешался Толбек. — Пережить что?

Не успел Ариман ответить, как воздух задрожал от оглушительного рева. Он сотряс верхние уровни сожженной пирамиды, и фантомы Космических Волков прервали наступление. Запрокинув головы, они хором издали приветственный вой.

Гигантский монстр ворвался в здание, разметав арочный проход. Тело чудовища, превосходящего ростом «Рыцарей» из армий Механикума, испускало пар, словно только что вышло из кузни. Его увешанная черепами броня, прежде серовато-белая, словно иней, стала чернее смолы; изнутри ее озаряло свечение лавового сердца.

Кровожадный палач, исполинский Волчий Король… Призраки Тизки слишком хорошо запомнили Лемана Русса.