Но Габи не падала духом и старалась как можно полнее использовать то, что считала роковой ошибкой в стратегии англичанина. Она стала припрятывать все, что могло помочь ей бежать. Через несколько недель в тайнике под матрасами в спальне Габриель уже лежали тупой нож для разделки мяса и кое-какая мужская одежда. Когда Габриель, наконец, удалось заполучить длинный кусок пенькового каната, она решила, что пришла пора испытать первую часть своего плана. Побег пока не входил в ее намерения. На данном этапе достаточно было определить, сможет ли она перебраться через стены своей тюрьмы.
Габриель осторожно выбирала момент. За месяцы плена она обнаружила, что англичанин проводил в замке не каждую ночь. Лежа в постели, Габриель иногда слышала приглушенные голоса, когда в смежной комнате герцог отпускал своего камердинера. Немного позже англичанин выходил из комнаты и крался по коридору. Возвращался герцог на рассвете. Габриель даже не приходило в голову, что Кэм тайком уходил из замка на свидание к женщине.
Девушка считала англичанина шпионом и полагала, что для шпионов вполне естественно ходить на тайные встречи под покровом ночи.
Габриель уже начала впадать в отчаяние, боясь, что англичанин забросил свои ночные прогулки, – так много времени прошло с тех пор, как он последний раз не ночевал и Данрадене. Но ее терпение было наконец вознаграждено.
Однажды они, впервые за долгое время, поговорили, и Габриель не могла заснуть, вспоминая об этой напряженной беседе. Все началось с того, что девушку позвали в библиотеку и велели переписать уже составленное англичанином письмо ее дедушке.
В этом не было ничего нового. Через определенные промежутки времени письма Габи доставляли Маскарону в доказательство того, что его внучка жива, здорова и по-прежнему во власти похитителей. Но на этот раз девушка заупрямилась.
– Прошло уже более двух месяцев с тех пор, как ты привел меня сюда, – сказала Габриель, написав дату вверху страницы.
– И что из этого? – спросил Кэм, опершись бедром о стол и скрестив на груди руки.
"
"Габриель мельком взглянула на герцога и быстро отвели взгляд. Она никогда не отрицала, что англичанин хорош собой. Было почти неизбежно, что, будучи блондинкой, Габи предпочтет темноволосого герцога светлому лорду Лэнсингу. У герцога Дайсона была фигура спортсмена или воина – стройная и мускулистая. Габриель сумела оценить это, а также те испытания на выносливость, которые, как она знала, необходимо пройти, чтобы обладать такой силой.
