Его голос стал вкрадчивым. – А кто же этот французский контрабандист, которого схватили вместе с ним?
Нед Ховерли, человек, который привез записку от пажа, задрожал как осиновый лист. Награда, которую парнишка посулил ему за доставку письма, поблекла и стала казаться несущественной по сравнению с огромной опасностью, которой паж его подверг. Нед не подозревал, что тот просил его отдать записку лично герцогу. Он ожидал, что господином пажа окажется дворецкий или кто-нибудь из лакеев. На обратной стороне сложенного вдвое листка бумаги было написано: «Кэм».
Паж зло подшутил над ним, решил Нед, и, если ему удастся спастись, он отправится прямиком в Фалмут и свернет тощую шею шутнику. Заметив искры, мерцавшие в нетерпеливых глазах герцога, Нед, запинаясь, промолвил:
– Ваша светлость, здесь, должно быть, какая-то ошибка.
Терпение герцога явно иссякло.
– Кто, черт возьми, этот француз, которого поймали вместе с ним? – прорычал Колбурн.
– Г… Голиаф, так паж; его называл.
Герцог остолбенел. Температура в этой теплой, уставленной книгами комнате вдруг показалась арктической."
"– Голиаф, – повторил герцог приятным голосом.
У курьера мороз пошел по коже. Кэм протянул руку к столу и бросил монету человеку, который доставил послание Габриель.
– За беспокойство, – сказал герцог, отпуская посыльного.
Нед посмотрел на гинею, что оказалась у него в руке, небольшое состояние, по его меркам, и задумался, как бы удвоить сумму.
– Могу ли я доставить ответное послание, ваша светлость?
– Гм-м? – Кэм посмотрел на него так, словно не мог вспомнить, почему тот здесь оказался.
Придя в себя, герцог ответил:
– В этом нет необходимости. Ночь, проведенная на заставе, может оказаться весьма благотворной для… моего пажа. Кто там сейчас начальник, кстати? По-прежнему Клэвери?
– Нет, ваша светлость. – Нед беспокойно переступил с ноги на ногу.
– Не Клэвери? Ах да, теперь вспомнил. Его уволили за… контрабанду, не так ли?
Нед ничего не ответил.
– Значит, это Пенхэнли, – предположил Кэм.
– Ага, – кивнул Нед.
Ему стало интересно, что сказал бы герцог, если бы узнал, что госпожа Пенхэнли питает слабость к французским кружевам.
– Тогда не вижу, какие могут быть проблемы, – задумчиво произнес Кэм.
Нед тоже проблем не видел. Законы в этих краях устанавливал герцог Дайсон, а не этот выживший из ума германец Джорди,[57] который сидел на английском троне.
