Колбурн довольно гневно ответил, что теперь Габриель самая настоящая герцогиня и скоро, возможно, станет матерью его наследника. Более высокого положения в обществе она сможет добиться, только если станет женой Наполеона Бонапарта или принца Уэльского. А поскольку оба эти джентльмена уже женаты, Габриель следовало бы поздравить с тем, что она заполучила одного из самых завидных женихов Англии.
Пламя гнева, горящее в глазах Голиафа, превратилось в нечто подозрительное, похожее на озорной огонек. Только после этого великан согласился ответить на вопросы герцога о том, с какой целью он прибыл в Корнуолл и что было известно Маскарону, и Голиаф стал, конечно, оправдывать Габриель, но этого следовало ожидать.
Ей нельзя доверять, решил Кэм. Он не станет ей доверять, даже если она поклянется в невиновности на целой куче библий! Она была лживой сукой, искусной актрисой. Но в одном он все же мог на нее положиться: Кэм знал один способ, как утвердить свое господство.
– Кэм, в чем дело?
Габриель всматривалась в лицо мужа, не зная как истолковать его полный решимости взгляд.
Его глаза стали темно-голубыми и продолжали темнеть. «Страсть, – подумала она, – и немного гнева». Габриель видела в этом взгляде непоколебимую решимость, но не знала, что она означает. А потом она все поняла.
Габриель резко отпрянула от Кэма, но ее так же быстро швырнули на место. Одной рукой он вцепился ей в волосы, а другая сомкнулась вокруг ее талии.
– Я предупреждал, чтобы ты не входила сюда, – его голос был хриплым, дыхание тяжелым.
– Но ты не послушалась. Ты никогда не слушаешься. Черт тебя побери, Габриель! За свои поступки надо отвечать. Тебе пора попять это.
Габриель почти мгновенно почувствовала: им руководила не любовь. По иронии судьбы, Кэм учил ее предмету, по которому она сама собиралась преподать ему урок. Ей не было страшно. Ей было тошно. Они могли с таким же успехом наброситься друг на друга с обнаженными рапирами. В том состязании, которое он сейчас навязывал ей, только один мог выйти победителем.
И, как всегда, опыт Кэма уменьшал ее шансы на успех.
Но она не была бы Габриель де Бриенн, если бы сдалась без боя. Она не была совсем уж новичком в состязании, в котором неожиданно приняла участие. Словно дуэлянт, знающий кое-что о сильных и слабых сторонах противника, она бросилась в атаку. Кэм до поры до времени сдерживал собственную страсть, строго контролируя эмоции. Габриель проверила этот контроль словами нежности и бархатными ласками.
