Он чувствовал себя опустошенным и удивительно неудовлетворенным.
Кэм пошевелился и потянул одеяло, чтобы прикрыть наготу жены. Габриель, казалось, не заметила этого заботливого жеста. Ее взгляд был сосредоточен на балдахине, висевшем над кроватью. Кэму стало интересно, о чем она думает. Ее молчание лишало его присутствия духа.
Повернувшись к жене, герцог обхватил ее рукой за талию и притянул к себе. Габриель вздохнула и отвернулась от него, не сопротивляясь, а так, словно ее не волновало ого присутствие или она просто не замечала его.
Кэм привык к тому, что жена старалась расшевелить, вывести его из задумчивости в те моменты, когда они приходили в себя после утоления страсти. Сейчас герцогу недоставало этой близости, и Кэм начинал осознавать, как много он, возможно, потерял.
– Габриель!
Кэм пытался придумать, что сказать.
– Гм-м?
– Расскажи мне о шрамах на твоем теле, тех, что на плече и бедре. Откуда они у тебя?
На мгновение ему показалось, что она не собирается отвечать.
– Поговори со мной, – прошептал Кэм и убрал волосы с ее лица, впервые с тех пор, как она вошла в его спальню, прикасаясь к ней с нежностью.
От удивления Габриель молчала еще несколько секунд. Она испытующе взглянула на мужа, а потом произнесла:
– Пуля попала мне в плечо, когда мы наткнулись на федератов на окраине Лиона. Они напали на нас из засады. – Габриель замолчала, позволяя мыслям перенести ее в прошлое.
– Когда это произошло?
– Я не помню. По-моему, мне тогда было лет десять-одиннадцать.
Да, пожалуй, именно столько, потому что той осенью Голиаф научил меня, как пользоваться пистолетом.
Под одеялом Кэм прикоснулся пальцами к бедру Габриель и нижней части одной груди.
– А эти шрамы? – его голос был неестественно спокойным.
– Примерно та же история. – Габриель пожала плечами, показывая, что не хочет вдаваться в подробности. – Мы не искали приключений, сам понимаешь. Но когда нас загоняли в угол, мы боролись изо всех сил.
Кэм немного отодвинулся от жены, чтобы внимательнее рассмотреть ее лицо.
Она ответила таким же внимательным взглядом.
– Ты была совсем ребенком, – вкрадчиво произнес герцог. – Тебе следовало бы заниматься вышивкой или учить азбуку.
Габриель усмехнулась.
– Верно. Но в бою рапира гораздо полезнее иголки или ручки. Можешь мне в этом поверить, англичанин.
Легкомыслие жены вызвало в герцоге легкое раздражение.
– Твой дед за многое должен ответить, – сказал Кэм.
