Прочистив горло, Габриель оперлась на подлокотник стула и прошептала:
– Долго еще?
– Уже скоро, – успокоил ее Кэм и стал развлекать огромным количеством забавных историй из жизни некоторых прославленных личностей – начиная с Вильгельма Завоевателя, – которые основали, столетиями расширяли и украшали эту крепость, пока она не приобрела свой нынешний величественный вид.
Постепенно Габриель, неожиданно для себя, заинтересовалась рассказом и перестала дрожать. Тем не менее, когда открылась дверь, ведущая в приемный зал королевы, девушка чуть не вскочила на ноги.
– Тише, девочка, – успокаивающе улыбаясь, сказал Кэм. – Тебе нечего бояться.
За последние несколько недель он повторял эти слова сотни раз.
Габриель попыталась ответить мужу улыбкой, но ее губы, казалось, замерзли. Кто-то, – она не была уверена, был ли этот джентльмен слугой в великолепной ливрее или пэром в блестящем церемониальном наряде, – пригласил их подойти к входу в зал. Поддерживая Габриель за локоть сильной рукой, Кэм повел ее по огромному ковру.
– Дыши глубоко, – сказал герцог, и девушка послушалась.
Кэм сделал все, что только мог придумать, чтобы уменьшить страхи Габриель. Он сказал жене – и это была чистая правда, – что королева Шарлотта предпочитала провинциальную жизнь. Если бы королева могла выбирать, она поселились бы в деревне. Она ненавидела церемонии и ограничения, налагаемые на нее королевским статусом. Долг заставил королеву вызвать их к себе. Кэм умолчал, однако, что, независимо от предпочтений королевы, существовали традиции и протокол, которым необходимо было неукоснительно следовать.
Когда герцог и герцогиня Дайсон достигли порога, глаза Кэма одобрительно блеснули при взгляде на Габриель. Официальное придворное платье, которое он приказал сшить специально для нее, выглядело непревзойденно. Только ему и главному портному было известно о специальной юбке, которая обеспечивала его жене, учитывая ее стремительную походку и обязательный кринолин, хоть немного свободы, в которой отказывала современная мода.
Изумруды на шее девушки стоили целое состояние, но Кэм, конечно, не сказал об этом Габриель – это только усилило бы ее волнение. Он, конечно, знал, что эти драгоценные камни невероятно подчеркнут цвет глаз его жены."
"Она великолепна, подумал герцог. Во всем мире не найдется женщины, которая могла бы сравниться с ней. Габриель не знала, как беременность украшала ее, какой цветущей и очаровательной она выглядела.
