Да, он был ее крестником, однако существовали десятки людей, которые могли похвастаться такой же связью с ее величеством, но, к своему несчастью, не снискали ее милости. Кэму никогда не приходило в голову, что он нравился королеве потому, что смог завоевать ее уважение.
Цель королевы была очень простой – продемонстрировать свое доброжелательное отношение к Габриеле и таким образом остановить гадкие слухи, которые вызвала их свадьба.
– Принц Георг предложил свою поддержку, – доверительно сказала королева.
– Очень великодушно с его стороны, – иронично пробормотал Кэм.
Он понял, что топор сейчас опустится на его шею.
– Ни одни хоть сколько-нибудь важные двери не должны быть закрыты для твоей жены.
– Возможно, весной… – осторожно начал Кэм.
– Слишком поздно, – перебила ее величество. Она начинала уставать и искала глазами своих фрейлин. Те поспешили к королеве. – Лучше потушить пожар, пока он не разгорелся слишком сильно. – Она поднялась, и Кэм встал вместе с ней. – Георг расскажет тебе, что следует сделать.
Кэму не оставалось ничего другого, кроме как просто сказать:
– Благодарю вас, ваше величество.
– Очаровательная леди, – сказала королева. – Я имею в виду твою матушку. – Она рассеяно похлопала Кэма по руке. – Знаешь, в ней не было злобы. Когда она такой молодой оставила этот мир, я потеряла очень близкую подругу.
Как только королева покинула комнату, Кэм пулей вылетел в приемный зал. Ему казалось, что он легко может задушить принца Уэльского, если Габриель обидели.
Звуки смеха, мягкого и доверительного, заставили Кэма ускорить шаг. Он нашел их в парадном вестибюле. Они осматривали великолепные детские доспехи, принадлежавшие когда-то Карлу Первому. Габриель была в своей стихии, и Кэм не знал, почувствовал ли он облегчение или, скорее, раздражение.
– Кэм, – сказала девушка, заметив его, – представляешь, Виндзор постигла та же участь, что и Версаль, когда король лишился головы.
– Прошу прощения? – Хотя вопрос Кэма был обращен к Габриель, он окинул быстрым взглядом всех присутствующих в комнате.
Казалось, все было в порядке. Постепенно Кэм расслабился.
Габриель терпеливо объяснила:
– Революционеры, как в Англии, так и во Франции, казнили короля, а потом им хватило дерзости распродать его личное имущество.
– В Англии, – сухо отозвался его высочество, – революционеров называли парламентариями.
Кэм уставился на Габриель. Фрейлины, прикрываясь кружевными платочками, захихикали.
