Она не могла думать. Она не хотела думать.
– Дай мне войти в тебя, Ангел.
Кэм опустил руку Габриель туда, где сходились их тела. Ее пальцы сомкнулись вокруг его пениса, лаская, упиваясь его силой. Габриель послушно направила его к входу в свое тело. Она открылась ему. Он медленно заполнил пустоту. Она не знала, что ее щеки стали мокрыми от слез."
"Кэм языком повторил путь скатившейся слезинки.
– Ты не проиграла, – хрипло прошептал он. – Мы оба победили.
Внезапно его настроение изменилось. Он обхватил руками ее бедра, приподнял ее, делая проникновение глубже, полнее.
Когда Габи стала извиваться в приступах восторгов, он опустошил себя глубоко в ее тело, Кэм снова и снова повторял ей о своей любви. Для Габриель эти слова слились в горько-сладкую литанию.
Глава 20
В последующие несколько дней у Кэма было много забот. Больше всего герцога волновал Маскарон. Нужно было решить, как вызволить его из замка Шато-Ригон. Наконец удалось обмануть бдительность охраны и узнать, что происходит в замке.
Маскарон тяжело болен, это неопровержимый факт. Его собственный врач поселился в замке, чтобы быть рядом с пациентом. Но с какой целью Шато-Ригон так надежно охраняли, еще предстояло выяснить. Не похоже было, что связь Маскарона с британской разведкой раскрыли. В этом случае дед Габриель был бы сейчас в Париже, в Консьержери или какой-то другой тюрьме. И очень скоро состоялся бы суд, казнь и весть об этом разлетелась бы по всему миру.
Кэм ничего не говорил Габриель, чтобы не тревожить ее.
Она узнает все, что нужно, в свое время. Кэм твердо решил тем или иным путем забрать ее деда из Франции. И поскольку герцога вполне законно интересовала судьба Маскарона, он решил возглавить эту операцию. Если бы речь шла только о Маскароне, Кэм и пальцем бы не пошевелил, чтобы помочь ему.
Значение имело только счастье Габриель.
Он обидел ее сильнее, чем считал возможным. Ее молчание по поводу Луизы Пельтье совсем не радовало герцога, а только испытывало его терпение. Габриель бросалась к нему в объятия при первом прикосновении, при первом слове.
Она не отказывала ему ни в чем, что по праву принадлежало ему как мужу. Но в ее поведении была сдержанность, осторожность, и Кэм не знал, как преодолеть этот барьер. Габриель прятала какую-то часть себя, которой не хотела делиться с ним, и это невыносимо раздражало герцога. Это была не та щедрость, которой он привык ожидать от Габриель. В каком-то смысле Кэм чувствовал, что это его предали.
