Габриель стала воплощением всего, чем он когда-то восхищался в женщинах. А ему хотелось вернуть прежнюю Габриель.
И все же это было не совсем правдой. В Виндзоре, когда Габриель склонилась в реверансе перед королевой, никто не мог испытывать большей гордости, чем Кэм. Его жена была не только красавицей, но и воплощением всех существующих добродетелей. Он бросил Габи вызов, и она, как всегда, приняла его, превзойдя все ожидания.
Господи, это не имело для него значения! Мужские брюки или бальные платья, брань или вежливые бессмыслицы, – ему все равно.
Значение имела только Габриель. Сущность того, кем и чем она была, – вот чего Кэм хотел от нее. Когда-то она дарила ему это. Потому что научилась доверять. Кэм не знал, как доказать жене, что ему стоит дать еще один шанс. И убежденность в том, что винить в случившемся можно исключительно себя, не улучшала настроение герцога.
С этой мыслью Кэм и пришел к мистеру Питту в его апартаменты на Бейкер-стрит.
Мистер Питт, по своему обыкновению, держал в руках бокал портвейна.
– Составишь мне компанию? – осведомился он, когда Кэм сел в кресло.
Несколько минут прошло за обсуждением отвлеченных общих тем, потом Кэм направил беседу в более интересное для него русло.
– Благодарю за помощь с лордом Уайтмором и его советниками.
Питт взглянул на Кэма из-под насупленных бровей.
– Их отсутствие было относительно легко организовать. Ты здесь по этой причине, Кэм? Насколько мне помнится, ты говорил, что, когда придет время, ты полностью посвятишь меня в свои планы.
– Я надеялся, что этот день скоро настанет. Но, к сожалению, вынужден просить вас еще немного подождать.
– Сколько? – спросил Питт.
Кэм сделал долгий глоток, перед тем как ответить:
– Неделю, максимум две.
Мистер Питт ничего не сказал. Он слишком хорошо знал Кэма, чтобы предположить, будто этот разговор tete a tete был устроен, чтобы передать информацию столь ничтожной важности. С другой стороны, в последние месяцы политик начал сомневаться, знает ли он Кэма вообще.
Питт обнаружил, что все чаще и чаще задумывается над поведением своего молодого коллеги.
Первым событием, удивившим мистера Питта, стал наскоро заключенный брак Кэма. Поразмыслив над ним, политик решил, что герцог Дайсон, как и многие мужчины до него, не устоял перед милым личиком и соблазнительными формами. Питт не верил слухам о том, будто невесту Колбурна принудили повиноваться, и приложил все усилия, чтобы положить конец этим отвратительным толкам.
