Ее чувства обострились, когда темная голова Кэма склонилась к Талейрану. Француз кивнул, допил остатки вина и вопросительно взглянул на Маскарона. Тот, словно по сигналу, поднялся на ноги."
"– Не уходи! – воскликнула Габриель, схватив дедушку за руку.
Маскарон мягко отстранил ее.
– Моя милая девочка, волна никого не станет ждать. Твой муж должен отправляться в путь или задержаться еще на двадцать четыре часа.
– Тогда поплыли с нами! – взмолилась она.
Маскарон странно улыбнулся и обнял внучку.
– Я уже старый пес, – сказал он.
– И не смогу жить счастливо в новой конуре.
– Я не буду знать ни минуты покоя, понимая, что ты в бегах, – выкрикнула девушка.
– В бегах? Я? – Маскарон выглядел по-настоящему потрясенным. – Милая моя девочка, ты заблуждаешься! Фуше не может причинить мне вреда. Ты не думала, что я знаю достаточно, чтобы отправить этого старого мерзавца на гильотину, если только мне этого захочется?
Что-то было не так в его логике, но Габриель была слишком ошеломлена, чтобы найти эту ошибку.
Маскарон воспользовался замешательством внучки, чтобы толкнуть ее в объятия мужа.
– А теперь поцелуй своего старого дедушку на прощание и покажи этим чертовым англичанам, из какого теста сделаны мы, нормандцы.
Отважно улыбаясь сквозь слезы, Габриель сделала, как ей сказали. Кэм крепче сжал плечи жены, удерживая ее рядом с собой, когда Маскарон вслед за Талейраном отправился на палубу. Ролло отвлек внимание девушки, взяв ее за руки.
– Я надеялась, что мы все сможем жить в Англии, – сокрушенно промолвила Габриель.
– Я мог бы подумать об этом, – сказал Ролло, печально улыбаясь, – но понимаешь, Ангел, есть девушка…
– И ты, Голиаф? – прошептала Габриель, когда борода великана защекотала ее щеку.
– Я всегда буду твоим человеком, – сказал Голиаф; его хриплый голос был не совсем ровным. – Если бы я думал, что тебе нужна моя помощь… – Проницательный взгляд великана скользнул по Кэму. Не требовалось много ума, чтобы понять, что англичанин не слишком доволен своей женой.
В том, что Габриель заслужила хорошую взбучку, а то и кое-что похуже, Голиаф не сомневался. Великан не знал другого: сможет ли он стоять и молча наблюдать, как кто-то другой берет на себя обязанности, которые когда-то выполнял он. – Я оставляю тебя в хороших руках, – произнес Голиаф, немного утешая себя этим убеждением.
На палубе все члены команды уже заняли свои места. Поднимался ветер. Кэм почувствовал, что его настроение улучшается. Перекидной мостик убрали.
