Он произнес с мольбой:
– Я не виню тебя за то, что ты ненавидишь меня. Но если ты дашь мне шанс, клянусь, я сделаю все, чтобы загладить свою вину.
С уст Габриель сорвался сдавленный стон.
– О любимый, не надо! Это я должна умолять тебя о прощении. И я так и не поблагодарила тебя за то, что ты сделал для дедушки. Думаешь, я не понимаю, чего тебе стоило побороть свою ненависть и спасти и его тоже?
Кэм беспомощно пожал плечами.
– Я сделал это не ради него, а ради тебя. И я обнаружил, что больше не испытываю к нему ненависти.
Как же я могу ненавидеть того, кто спас тебя от разъяренной толпы?
Габриель потянулась к мужу, но он остановил ее резким движением руки.
– Ты должна позволить мне закончить, Ангел. Есть вещи, о которых я должен рассказать, чтобы быть в мире с самим собой.
Герцог беспокойно сделал несколько шагов по комнате перед тем, как повернуться к Габриель. – Луиза Пельтье… – начал он.
Габриель, не колеблясь, перебила его.
– Уверяю тебя, Кэм, я не держу зла за этот эпизод. И никогда на самом деле не держала, – девушка попыталась улыбнуться.
– Ну, разве что час или два, не дольше, честное слово.
Кэм запустил пальцы себе в волосы. Хриплым шепотом он воскликнул:
– Если бы дело было только в этом!
Медленно вдохнув, герцог продолжил более спокойным тоном:
– Надеюсь, ты поверишь, если я скажу, что ты и только ты воплощение всего, чем я восхищаюсь в женщинах.
Голос Габриель дрожал, когда она ответила:
– Спасибо, Кэм. Я постараюсь не опозорить тебя. Мне было нелегко, но с твоей помощью, надеюсь, я еще смогу научиться вести себя как леди.
Кэм застонал и на одном дыхании гневно выругался.
– Мне плевать на леди! – взревел он.
Габриель отшатнулась, ошеломленная внезапной бурей, прогремевшей в его голосе.
Герцог покачал головой и подождал секунду, прежде чем продолжить:
– Разве ты не знаешь, что мое сердце завоевал эльф в мужских брюках? – Кэм усмехнулся, потешаясь над собой. – С моей стороны было глупо сразу не признать, что ты во всем превосходишь женщин, каких я когда-либо знал.
Это не имеет никакого отношения к одежде, которая на тебе. Это ты, Габриель. Это то, кем ты являешься. И я никогда не простил бы себе, если бы ты ошибочно считала, будто мне хочется, чтобы ты стала другой. Ангел, пожалуйста, ради меня, оставайся такой, как ты есть.
Улыбаясь сквозь слезы, Габриель сказала:
– Ты, наверное, очень любишь меня, если говоришь так, Кэм.
На Кэма очень сильно подействовала легкая насмешка в ее голосе.
