Он совершил редчайшую глупость, обняв Габриель тогда, в полумраке лестницы замка Шато-Ригон, лишь для того чтобы доказать, что он и только он способен разбудить женственность, дремавшую в ней.
То, что его намерения увенчались успехом, нисколько не радовало герцога. Потому что желание совершить следующий шаг, сделать Габриель своей, познать интимную близость с ней родилось в нем, когда он почувствовал, как она поддается его поцелую.
Ах, этот поцелуй! «Забудь об этом», – предостерег себя Кэм.
Он целовал десятки женщин и мог придумать только одну причину, по которой этот поцелуй стал незабываемым, – он, Кэм, первым пробудил в Габриель де Бриенн ее женственность.
Герцогу еще не приходилось быть первым ни для одной женщины. Именно эта новизна так понравилась ему. Другого объяснения быть не могло. Поскольку Габриель де Бриенн была определенно, бесспорно, неопровержимо не в его вкусе.
Всего через несколько дней они прибудут в Корнуолл. Луиза будет ждать его там. Скорее бы наступил этот день.
И тогда он обретет покой. Он забудется с Луизой. Ее непревзойденное искусство любви быстро прогонит это непостижимое желание обладать такой юной, неопытной девушкой. Когда зрелое тело Луизы станет доступно ему, все мысли о Габриель легко будет подавить.
Кэм отступил на шаг и взглянул на девушку. Она выглядела такой маленькой и беспомощной. Но Колбурн знал, что, когда она проснется, в его руках окажется шипящая тигрица. Вся эта ситуация вдруг показалась Кэму невероятной.
Господи, он не представлял, во что ввязывается. Оставалось надеяться, что опий еще несколько часов сможет держать Габриель в повиновении, по крайней мере, пока герцог не решит, как лучше вести себя с ней. И что делать со своими мыслями.
Прежде чем выйти из каюты, Кэм поддался еще одному импульсу. Он смахнул ореол спутанных волос с лица девушки и разложил ее локоны на подушке.
Габриель застонала, судорожно задвигав челюстями.
Вспышка сострадания загорелась и потухла в глазах Колбурна.
Когда Габриель проснется, она возненавидит его. С этой мыслью Кэм вышел на палубу.
Тихо постанывая, Габриель медленно пришла в сознание. Девушка боролась с темнотой, грозившей снова отбросить ее в забытье. Думать, она должна думать. Они снова были в бегах. Ей досталось, но нежные руки Голиафа позаботились о ее ранах. Она была в безопасности, хотя голова и раскалывалась от боли, а все косточки в ее теле ломило при каждом неглубоком вдохе.
