"
"— Всё, хватит на сегодня наказаний, — сказал я и стал расталкивать сестёр в стороны. — Что-то я подустал. Вчера спал всего четыре часа, чтобы быстрее закончить работу, — рассказал я и широко зевнул. — Так что надо бы выспаться. Вы согласны? — Я потянулся к Кате и чмокнул её в щёку. Затем сделал то же самое с Сашкой. — Спокойной ночи, мои сладкие!
От накопившейся за командировку усталости я и в самом деле едва держался, чтобы не уснуть. На продолжение игр просто не оставалось уже сил. Лёжа на спине, я прикрыл глаза, медленно погружаясь в желанную дрёму.
От возбуждения мой прибор оттопыривал трусы, но после всего, чтобы случилось, меня это уже совершенно не парило.
— Идём, не будем ему мешать, — тихо сказала сестре Сашка и прошептала мне на ухо: — Спокойной ночи!
Через пятнадцать секунд шевеления на постели я остался один. Свет в спальне погас. А сёстры ушли в свою комнату. Почему-то я надеялся, что они останутся. Но они решили уйти. Боятся снова нарушить правило? Ну, после такого избиения я бы, наверное, тоже не стал повторять эксперимент.
Но лично я и наказывать бы не стал. А если бы и стал, то точно не так…
❖ ❖ ❖
Проснулся я среди ночи. Причём оттого, что рядом со мной кто-то лежал, укрываясь моим же покрывалом! И не просто лежал, а без всякого стеснения прикасался ко мне ладошкой, бесстыдно прижимаясь другими частями тела.
— Она уснула, — почувствовав моё движение, заговорщицки прошептала сестра. — А вот я не могу! Ты вообще понимаешь, что так делать нельзя?
Я сразу понял, что это Катя.
И догадался, о чём она говорит.
— Прости… я не специально.
— Если бы ты сделал это специально, я бы тебя убила! — злобно прошептала Катюха.
Жёстко. Какой, однако, у моей девушки горячий темперамент!
Я повернулся к сестре, и она сразу закинула колено на моё бедро. Моя рука сжала Катину грудь, игриво потеребила набухший сосок, скользнула ниже, погладила мягкий живот и направилась туда, где уже пульсировал жар. Пальцы легко погрузились внутрь Кати, и её дыхание стало неровным.
— Между прочим, уже двадцать восьмое, — продолжала шептаться сестра, — формально мне восемнадцать. А это значит, что мне можно всё.
— А раньше что? Было нельзя? — едва сдерживая вырывающийся смешок, спросил я. — И кто же тебе не давал?
Ничего не ответив, Катя закрыла мне рот поцелуем. А её рука залезла ко мне в трусы. Кулачок заелозил вокруг головки. Из-за выделившейся от моего возбуждения смазки он с лёгкостью скользил по стволу и возвращался обратно к навершию.
