Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]

И тут я сделала потрясающее открытие: танцуя, гораздо легче и приятнее месить глину! До этого я просто беспорядочно топталась, как и остальные мои товарки. Мы делали это с ненавистью, с отвращением, все время осознавая, что наши ноги ГРЯЗНЫЕ, что мы все обляпаны брызгами коричневой жижи. Но когда в тебе звучит ритмичный напев, и тело двигается согласно ему, то глина словно сама помогает танцевать и кажется уже не мерзкой холодной субстанцией, а чем-то мягким и приятным, так восхитительно скользящим под голыми ступнями.

..

Это было чудесно... Я забыла обо всем на свете. Все мое тело охватил какой-то молодой порыв безыскусного наслаждения, какого я не испытывала даже во времена юности, все побуждения которой гасились светскими условностями и замшелой чопорностью... Какие-то странные, неведомые чувства наполняли меня, будоражили кровь. Двигались мои бедра, локти чуть согнутых рук, плавно ходили плечи. Я ощущала подъем, энергию, почти что эйфорию. Я вся слилась с этой песней, она управляла мной, моими движениями.

Она ликующе звучала во мне, и я даже не замечала, что уже подпеваю вслух.

Я пришла в себя, когда меня слегка ткнула в бок миссис Морган. Я глянула на нее: в ее глазах застыло порицание, а также немой вопрос, значение которого сразу стало мне понятно. Она была шокирована тем, что я танцую... Еще и пою."

"Мне стало ужасно стыдно. Я тут же прекратила свой танец - словно рухнула с небес на грешную землю. К счастью, больше никто не заметил моего кратковременного превращения в дикарку.

Кроме, пожалуй, тех самых девиц, что заразили меня своей песней. В их смело смотрящих на меня глазах светилось откровенное лукавство вместе с одобрением. Постаравшись напустить на себя надменный вид, я отвернулась от них и снова стала уныло топтаться, уже не испытывая никакого удовольствия. Да что же это на меня нашло? Никак я начинаю сходить с ума... Впрочем, эта мысль совершенно меня не пугала.

Часть 35

Еще одно нашествие

4 августа 3-го года Миссии. Воскресенье. Ночь. Дальние окрестности Большого Дома.

В ночь с третьего на четвертое августа на передовой заставе, выдвинутой на четыре километра от окраин поселения в сторону Бордо, дежурило отделение фельдфебеля Софронова из взвода поручика (теперь лейтенанта) Авдеева. Глеб Иванович был мужчина бывалый, службу начинал еще во время китайского похода, когда объединенные войска восьми держав (России, Великобритании, Франции, Германии, Италии, Австро-Венгрии, США и Японии) подавляли восстание ихэтуаней.