Амалия. Книги 1-5

Зимородков кивал, вздыхал, соглашался, но таинственная лошадь как сквозь землю провалилась, унеся вместе с собой и таинственного стрелка. Саша и Амалия ломали себе голову, перебирая различные возможности, и всякий раз хоть что-то да не сходилось. Казалось, еще немного, и разгадка будет у них в руках, однако куски мозаики преступления, едва начав складываться в единую картину, тотчас рассыпались. По логике выходило, что никто, решительно никто не мог стрелять в Амалию. Однако же кто-то в нее стрелял! По той же логике выходило, что ни у кого не было возможности положить ей яд в молоко.

Но ведь это было! Не говоря уже об омерзительной гадюке, кем-то подброшенной в рояль, к которому Амалия с тех пор боялась даже подходить.

– Я с ума сойду, – пожаловалась она Зимородкову, когда они стояли в саду возле статуи.

– Этого не будет, – твердо отвечал Саша. – Обещаю вам, я найду его. А пока пойдемте лучше посмотрим на портрет Муси.

Митрофанов работал над портретом почти каждое утро, и теперь тот был почти готов.

Многие считали, что барышня Орлова на нем получилась необыкновенно удачно. И ее отец, который совсем недавно приехал в имение, тоже был чрезвычайно доволен, тем более что художник запросил за работу не так уж и много. По правде говоря, Амалии портрет не слишком нравился – она, как и Орест, находила его каким-то безжизненным и застывшим, но девушка обрадовалась случаю переменить тему и поэтому с охотой приняла предложение своего друга.

– Не могу понять, что она могла найти в этом парвеню, – процедил Полонский, следя, как Амалия и Саша удаляются в глубь сада.

Орест удивленно взглянул на него.

– Ты как будто ее ревнуешь, – заметил он, выводя из-под удара своего ферзя и атакуя неприятельскую ладью.

– Я? – вскинулся Евгений.

– Можно подумать, ты к ней неравнодушен, – продолжал Орест.

– Ну вот, теперь ты сам судишь, как выскочка, – с иронией сказал князь.

– Полно тебе, Орест, – холодно ответил граф. – Ты ведь понял, что я имею в виду.

Жениться надо только на том, кто тебе равен.

– А я что, говорил о женитьбе? – пожал плечами Орест. – Это ты о ней упомянул, кстати.

В полном молчании они сделали по ходу.

– Шах, – объявил Орест.

– Вечно тебе везет! – вырвалось у графа.

– Просто я лучше играю, – отозвался его соперник, лучезарно улыбаясь, отчего на его щеках проступили ямочки.

Конь перешел в нападение. Белый ферзь отступил. Полонский передвинул черную пешку.