Амалия. Книги 1-5

– Евгений меня терпеть не может, – возразила Амалия.

– Это ты его терпеть не можешь, – парировала несносная барышня, – а он к тебе неравнодушен. Я же вижу!

Амалия вспомнила, что Полонский вчера вытащил ее из воды, а сегодня нес караул возле ее комнаты, и не нашлась с ответом.

– А что такое случилось, что ты мне все-таки поверила? – спросила она.

– Как, ты разве не слышала о моем портрете? – удивилась Муся. И вслед за этим выложила ей всю историю.

Амалия побледнела и отодвинула от себя тарелку.

– Ты почему не ешь? – спросила Муся.

– Что-то не хочется, – проговорила Амалия.

Значит, Зимородков прав, и они действительно имеют дело с сумасшедшим. Амалия поднялась с места.

– Ты куда? – встревожилась Муся.

– Мне надо поговорить с Сашей, – сказала Амалия. – Не беспокойся, я скоро вернусь.

Саша разговаривал с Архипом, дворецким Орловых. Завидев Амалию, следователь покраснел и вскочил с места.

– Что-нибудь новое появилось, Саша? – спросила Амалия.

Зимородков покачал головой.

– Я расспросил слуг, думал, может, кто-нибудь видел человека, входящего в беседку. Еще вчера утром Муся и ее отец любовались портретом и обсуждали, в какую раму его поместить. Потом заходил Митрофанов, проверил, хорошо ли засох лак, которым он покрывал картину. Все было в порядке. Значит, картина была изуродована уже после его ухода, однако слуги упорно утверждают, что в это время они никого возле беседки не видели.

Глаза Амалии сверкнули.

– То, что они никого не видели, еще не значит, что там никого не было! – не сдержавшись, выпалила она.

Архип обиженно засопел:

– Ну, вы и скажете, барышня! Мы своим хозяевам больше сорока лет служим, а вы вот так сразу… Нехорошо, нехорошо!

Но Амалия, не слушая его, в бешенстве ударила ладонью по столу.

– Саша, так дальше не может продолжаться! Что мы ни делаем, он просачивается у нас между пальцев. Сначала отравленное молоко, потом змея, потом этот выстрел на охоте, вчерашнее происшествие на реке, изуродованный портрет… Он где-то близко, совсем близко! Отчего же мы его не видим? Ведь не может же он быть кудесником, в конце концов!

Она упала в кресло и прижала ладонь ко лбу.

– Я знаю ровно столько же, сколько и вы, Амалия Константиновна, – устало промолвил Зимородков. – И я так же бессилен, как и вы. – Он вздохнул. – Вы правы, тысячу раз правы.