Амалия. Книги 1-5

 – Как ты можешь говорить при мне о таких ужасных вещах!

– И тем не менее это правда, – мрачно ответил молодой человек. – Смерть Анны очень встревожила фон Винклера. Да и мне, – прибавил он, – она показалась… показалась совершенно неожиданной.

– Вскрытие было? – напрямик спросил Саша, которого чрезвычайно заинтересовал поворот разговора.

– Нет, – ответил Мишель, избегая его взгляда. – Маменька убедила папá, что в этом нет смысла. Да и священник был против.

Саша немного помедлил.

– А этот врач, фон Винклер, что-нибудь сказал? Как он обосновал свою… просьбу?

– Право же, это просто глупо, – сказала госпожа Красовская с видом мученицы.

– Нет, почему же, – возразил ее сын. – Фон Винклер сразу же дал понять, что подозревает отравление.

– И что было потом? – Саша затаил дыхание.

– А что могло быть? – удивился гвардеец. – Наша семья отказалась от его услуг, только и всего.

Да, трудно иметь дело с такими людьми.

Выйдя из гостиной, он с облегчением выдохнул и вытер отчего-то ставший влажным лоб.

«Потрясающие люди! Врач их поставил в известность о своих подозрениях, а они, вместо того чтобы прислушаться к нему, взяли и выгнали его.

– Подождите! – услышал Саша звонкий голос.

Обернувшись, он увидел Мишеля, который стремительно сбегал по лестнице вслед за ним.

– Постойте, господин следователь, – проговорил гвардеец, волнуясь. – Вы… – он глубоко вздохнул. – Скажите мне правду: вы считаете, что моя сестра была убита?

– Я не исключаю такой возможности, – осторожно ответил Зимородков.

– Маменька меня убьет, – заметил Мишель, качая головой. – Ладно, – сказал он, решившись. – Что именно вам угодно знать?

– Вы были дружны со своей сестрой? – спросил следователь. Юноша кивнул, не сводя с него глаз. – Тогда вы и в самом деле можете мне помочь.

Он начал с расспросов про Митрофанова и Олонецкую – не наблюдалось ли в окружении Анны кого-то, похожего на них.

– А что вы скажете о графе Полонском? – решился Саша.

– О Евгении? – вскинул брови молодой гвардеец. – Мы встречались с ним, он был вхож к нам в дом. Одно время, – оживившись, добавил он, – молва даже считала его женихом Ани, но вы же знаете светских сплетниц – они готовы женить кого угодно на ком угодно. Меня самого уже женили никак не меньше дюжины раз.