Амалия. Книги 1-5

 – Объясните ей это, отец Рене. Пожалуйста.

Так и не дождавшись ответа, Амалия прикрыла дверь. На душе у нее была осень.

«26 ноября. Пятый день плавания. Видела дельфинов. Небольшие осложнения – у Рудольфа исчезла «Леда», у меня – Тициан. Все это, однако, мелочи по сравнению с тем, что творится на корабле. Убийство управляющего Коломбье породило новые вопросы. Почему именно он? Каким образом он связан с Леонаром? Видела Надин Коломбье на похоронах, но пока она не проронила ни слова. Будем надеяться на то, что завтра она разговорится.

Кстати, завтра день рождения мамы. Как грустно в такой момент находиться далеко от своих».

Утирая слезы, Надин Коломбье вошла в свою каюту и огляделась. Ничего не изменилось. Все здесь было так же, как прежде, – но тогда откуда появилось у нее чувство, что все вещи словно осиротели? Может быть, оттого, что сегодня осиротела она сама?

Она вспомнила своего брата Проспера. Какой он был сильный, ловкий, веселый! И надежный. На него всегда можно было положиться, да.

Ведь они так рано остались без родителей, и неизвестно, что бы их ждало, если бы не Проспер. Он трудился не покладая рук и не чурался никакой работы. Копил деньги и учил ее всему, что знал, ведь она была на целых восемь лет младше его. С ним она всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Он опекал ее, заботился о ней, был строг, но справедлив. И неудивительно, в конце концов, что за всю свою жизнь она не сумела найти другого мужчину, равного ему, и так и не вышла замуж. Что бы ни говорили о Проспере Эрмелины, он всегда был настоящим человеком, не то что они сами, просто… насекомые.

Ах, Проспер, Проспер! Кто бы мог подумать, что все так обернется! Надин скорбно покачала головой. Даже могилы у него не будет. Его тело принял холодный океан, и теперь он там, рядом с бедной Констанс… Что ж, хоть в смерти им довелось соединиться так, как они хотели.

Надин развязала черную косынку на шее. Сзади послышался какой-то шорох, и невольно женщина насторожилась.

– Кто здесь? – вскрикнула она.

Ни звука в ответ. Наверное, померещилось. Или нет?

Надин с опаской обернулась, и в следующее мгновение погас свет. Она бросилась к двери, но было уже поздно. Чьи-то руки схватили ее и стали душить. В темноте со стуком опрокинулся стул, а потом наступила глубокая, как смерть, тишина.

Глава двадцать первая,

в которой Деламар выходит из себя

– Хотите пари? – спросил на следующее утро маркиз Мерримейд у графа фон Лихтенштейна.