Амалия. Книги 1-5

Судя по всему, властную и честолюбивую Констанс Эрмелин, у которой на руках были трое детей и сирота-племянница, такой поворот событий никак не устраивал. Она переманила на свою сторону адвоката покойной, Фелисьена Боваллона, и с его помощью совершила подлог завещания. Согласно новой версии, все богатство должно было отойти именно ей, Констанс Эрмелин. Двое слуг госпожи Бежар – ее дворецкий Проспер Коломбье и горничная Надин Коломбье – подписали новое завещание как свидетели. За помощь, которую вернее было бы назвать пособничеством, брату и сестре хорошо заплатили, а брата к тому же взяли на службу в унаследованную госпожой Эрмелин компанию, где он быстро пошел вверх.

Так из-за сговора четырех бесчестных людей – мадам Эрмелин, адвоката и брата и сестры Коломбье – Леонар Тернон остался без гроша в кармане. Через некоторое время он завербовался в колониальные войска и уехал в Африку, где вскоре погиб (по официальной версии). Однако Надин Коломбье, если верить ее письму, никогда не сомневалась, что он остался жив и что в один прекрасный день, когда он вернется, Эрмелинам придется несладко.

– Ну, последнее-то как раз чепуха, – фыркнул Деламар. – Наверное, она уверовала в грядущую расплату под влиянием отца Рене. Знаете, – оживился сыщик, – человеку свойственно до удивления быстро забывать гадости, которые он совершил, но, как только на него обрушивается несчастье, он сразу же вспоминает свои прегрешения и начинает посыпать голову пеплом.

– Если закончил, – подал голос Рудольф.

– Вот именно, – поддержала его Амалия. – Если я правильно понимаю логику действий этого господина, то следующие на очереди Ортанс и Кристиан. Предавшая невеста и вероломный друг.

Деламар немного подумал:

– Да, вряд ли ему есть за что мстить Луизе Сампьер и Гюставу, которых он знал только детьми, и Феликсу Армантелю, которого вообще не знал.

– А Эжени? – встрепенулась Амалия. – Хорошо бы поточнее узнать, не было ли у нее… м-м… трений с Леонаром.

– Ха, – фыркнул Рудольф, – по-моему, вы не учитываете, что он может убить и ее, и Гюстава за одно то, что им достались деньги, которые должны были принадлежать ему.

– Боюсь, вы правы, – буркнул он. – И это, к сожалению, не упрощает мою задачу.