Амалия. Книги 1-5

Ведь никто, кроме меня, не помнил, что это был день гибели Леонара, никому не было до этого никакого дела… И вдруг… случай с теткой… Ее унесли к ней в каюту, потом туда пришел священник, отец Рене… Моя каюта ведь рядом с той, где поселилась она, и через стенку… я вдруг услышала… – Луиза вновь ненадолго умолкла. – Она клекотала, исходя кровью… но ей хотелось облегчить душу, потому что она боялась… боялась того мира, где деньги ничего не значат. И так я узнала то, о чем, наверное, и так уже все подозревали, – о подлоге завещания… о том, как она подговорила Ортанс написать то письмо, чтобы послать Леонара на смерть… Боже мой, оказывается, я жила на деньги, украденные у него! Но не это было хуже всего… Потому что священник… он сказал ей, что бог все простит… Все простит, понимаете? Но разве можно прощать такое?

Амалия закусила губу.

Так вот почему на следующий день в читальне у Луизы Сампьер было такое опрокинутое лицо… И вот почему она так странно реагировала, увидев подпись в первом послании…

– А потом, – продолжала Луиза, – начались убийства… появились записки.

Я воспрянула духом. Я была бы счастлива, если бы он прикончил их всех – ведь они отняли у него жизнь, и было бы только справедливо, если бы он обошелся с ними точно так же… Адвокат, Проспер и его сестра были уже мертвы. Я поняла, что следующим должен быть Кристиан… и решила не выпускать его из виду. Поймите меня, я вовсе не хотела останавливать Леонара… Мне было важно вновь увидеть его, услышать его голос… Я хотела дать ему понять, что у него есть союзница, которая пойдет за ним до конца. И когда я увидела Ортанс, которая с торжествующей улыбкой выходила из каюты мужа… мне показалось, что весь мой мир рухнул. Я поняла: все это было ложью, Леонар мертв, мертв… и уже никогда не вернется ко мне. А потом я подслушала разговор Ортанс с Феликсом… Они пили шампанское и смеялись, как ловко им удалось всех одурачить. И Ортанс, которая когда-то уверяла Леонара, что ее жизнь без него не имеет смысла, заявила: «Ну наконец-то этот дурачок хоть на что-то сгодился!» Я… скажу вам честно, мадам Дюпон, я все могла стерпеть, только не это. Мне стало так обидно… не за себя, за него… за то, что он был мертв и не мог себя защитить… Тогда-то я и решила, что убью ее. Чтобы она больше не могла смеяться… смеяться над ним.

Амалия отвела глаза. Какая простая – и вместе с тем какая сложная история… Девочка в белом платье… двенадцать лет… ну да, первая сильная любовь… Хотя обычно первая любовь не длится всю жизнь.