Амалия. Книги 1-5

Так как не в моих привычках бросать женщину в беде, я все-таки кинулся к ней, совсем упустив из виду одно немаловажное обстоятельство, а именно то, что я терпеть не могу воды. Опомнился я уже тогда, когда отступать было поздно. Проклятая жидкость заливалась мне в глаза, в нос и рот. Мы барахтались рядом, и, если бы не она, я бы наверняка камнем пошел ко дну.

– Держите голову выше! – командовала она, тихонько подгребая к берегу. – Боже мой, какой вы храбрый! Вы же совсем не умеете плавать!

Тут сбежались люди и помогли нам выбраться.

Меня хлопали по плечу и называли молодчиной, а я клацал зубами и мечтал о стаканчике водки, чтобы согреться.

Вместо водки появилась помпезная карета, из коей вылезла дама, чья красота заметно уступала ее напористости. Сначала она накричала на утопленницу, которая тихо ревела возле меня, вцепившись в мой локоть, затем напустилась на меня. Последнее время – после той неудачи, когда меня выгнали со службы, – я здорово пил, пообносился и вообще стал похож на нищего, за которого эта дама меня и приняла.

Уразумев, однако, что я граф, хоть и переживающий не лучшие времена, она сбавила тон, предложила поехать к ней, чтобы привести себя в порядок, и вообще сделалась чрезвычайно любезна. Все вокруг говорили ей, что я спас ее дочь, и, что самое забавное, утопленница тоже это подтвердила.

Оказалось, что ее мать – графиня…»

«Граф Рудольф фон Лихтенштейн и фройляйн Анна, дочь графа и графини Дидерихс, имеют честь объявить о своей помолвке, которая состоится 27 апреля по адресу: Епископская улица, 21».

«Похититель не найден. Жених исчез бесследно. Предлагаю прекратить поиски. Фрэнк Смит».

Приписка рукой заместителя начальника полиции г. Нью-Йорк:

«И за что только я плачу вам деньги? Прекращайте, если вы больше ни на что не способны! Уважающий вас Джейкоб Мортенсон».

Глава тридцать третья, и последняя,

в которой наследник престола произносит неприличное слово

В один из ненастных дней в конце февраля, когда по всей Европе уже наступил март, карета действительного тайного советника Волынского подкатила к воротам дворца, у которых были выставлены усиленные караулы.

Поговаривали, что на жизнь императора Александра Освободителя готовится очередное покушение, но, так как убийцы охотились за ним уже много лет и до сих пор их усилия ни к чему не привели, мало кто придавал значение этим слухам, в том числе и сам император.