Амалия. Книги 1-5

 – Но что за подарок вы собрались преподнести, который вознаградит императора за потерю Леонардо, хотел бы я знать?

– Так, приятный пустячок, – отозвалась Амалия беспечно.

– Пустячок… – процедил Пирогов сквозь зубы. – Вы не выполнили задания, которое вам дали, и еще имеете наглость…

Амалии надоело стоять со свертком в руках, и она села.

– Кого мы, собственно, ждем, ваше высокопревосходительство? – спросила она.

– Вряд ли его императорское величество снизойдет до встречи с вами, – отозвался Волынский, тщательно выбирая слова.

 – Я полагаю, он пришлет генерал-адъютанта Корсакова ознакомиться с вашим докладом, и то хорошо. Возможно, вместо Корсакова явится камергер Толстой. Этому, пожалуйста, никаких подробностей, он их терпеть не может.

– А я вам говорю: нечего тут докладывать, – вполголоса пробурчал Пирогов. – Ничего она не нашла.

– В отличие от вас, сударь, – съязвила Амалия, чье терпение тоже имело пределы, – я работала, а не валялась на постели в смирительной рубашке.

– Я не виноват! – взвился Пирогов.

 – Этот чертов немец…

– Мало того, что вы дали ему себя обмануть, – не унималась Амалия, – так еще и спустили ему в карты все деньги, выданные вам на казенные расходы. Как вам не стыдно, сударь!

– Кстати, насчет денег, – весьма вовремя вмешался Волынский. – Они будут удержаны из вашего жалованья, Аркадий Сергеевич.

Пирогов промычал что-то сквозь зубы.

– И по-венгерски при мне тоже ругаться не надо, – сказал Волынский ласково, – я хоть и забыл этот язык, но некоторые слова все еще помню, да-с.

Пирогова аж затрясло, и, чтобы успокоиться, ему пришлось несколько раз пройтись по комнате.

– Из-за вас и вашего нестерпимого самодовольства, – заявил он Амалии, – я стану женоненавистником.

– В добрый час, – отозвалась барышня Тамарина безмятежно. – Давно пора.

Пирогов хотел сказать еще что-то колкое, но тут без всякого предупреждения распахнулись двери, и в комнату вошла целая толпа народу. Впереди шел господин в летах, седоватый, с выпуклыми глазами и ухоженными бакенбардами. Его изображение Амалия видела тысячу раз, если не больше.

Сбоку от него топтался другой, помоложе, с умными глазами и с бородой лопатой, обликом несколько смахивающий на медведя. Замыкали шествие три разномастных генерала и сановник в чинах, с лентой Белого Орла, которого Амалия не знала.

При появлении всех этих людей Волынский оживился чрезвычайно, вытянулся в струнку и пригладил жидкий венчик волос. Пирогов, захваченный врасплох, переводил глаза с одного на другого.