Амалия. Книги 1-5

Когда они пересекали русло высохшего ручья примерно на скорости тридцать километров в час, их нагнали пули, летящие со скоростью триста метров в секунду, что составляет более тысячи километров в час, и ясное дело, что всадники никак не могли убежать от них. Салазар завертелся в седле и рухнул на землю. Нога его застряла в стремени, и испуганная лошадь поволокла его по камням.

Это было последнее, что помнила Амалия, когда вторая пуля настигла ее.

Две тени склонились над окровавленной белокурой девушкой, лежавшей на земле.

– А она еще живая… – заметила первая тень.

– Было же сказано: в живых не оставлять, – буркнула вторая тень.

– Красивая девушка-то, – вздохнула первая тень. – А ты видел, как я тому малому угодил? Прямо между глаз.

– Треп все это, – холодно возразила вторая тень. – Прикончи ее, и поехали отсюда.

Амалия слышала все, что они говорили, но не могла пошевельнуться. Собственное тело внезапно стало неповоротливым, тяжелым, налитым болью и в то же время чужим и далеким. Ей показалось, что она была близка к тому, чтобы превратиться в бесплотный дух, но, странное дело, это ее почти не трогало.

– Блондинка… – мечтательно протянула тень. – Я впервые вижу такие волосы. А ты?

– Тебе-то какое дело? – огрызнулась вторая.

– Да я так… – сказала первая тень. – Как ты думаешь, сколько бы нам за нее дали в борделе?

– Ты это о чем? – насторожилась тень вторая.

– Да все о том же. По десятке на брата, где тут справедливость? А если ее продать, то мы долларов сто огребем, а то и больше.

– Ну и что? Кто вообще узнает об этом? Продадим и…

– Прямо в Арчере? – ухмыльнулась вторая тень. – Ну, ты даешь!

– Зачем нам этот Арчер? – рассудительно возразила тень Педро. – У Санчеса в Ларедо первоклассный бордель. Оттуда она ни в жизнь не убежит, а мы за нее деньги возьмем. Всем известно – Санчес хорошо платит.

– Да она же дохлая, Педро. Куда мы ее потащим?

– А я позову свою жену, Розу. Она ее живо на ноги поставит. Ты подумай: вдруг мы за нее двести долларов получим? Это же какие деньжищи!

– Доход пополам, – потребовала вторая тень хрипло.

– Ладно, пусть будет на троих, – вздохнула вторая тень. – Зови свою Розу.

Хотспер тосковал. Два дня тому назад он уничтожил последнюю мышь в лавке гробовщика, и теперь ему решительно нечего было делать. Он зевнул, улегся на боку и, щурясь, уставился на пыльный солнечный луч, по косой рассекавший лавку надвое.

Зазвенел колокольчик, и голова кота непроизвольно повернулась к двери.