Амалия. Книги 1-5

Я полагал, что вы… что я… – От избытка чувств он не смог договорить и выбежал в дверь, даже не заметив стоявших по сторонам ее Мусю и троих ее друзей.

Амалия, улыбаясь до ушей, сыграла на рояле какой-то бравурный туш. Муся влетела в комнату, хлопая в ладоши и хохоча во все горло.

– Амели! Это было… это… Ничего подобного… я в жизни… никогда не видела! – Она повалилась на диван. На глазах у нее даже выступили слезы от смеха.

– Наконец-то я от него отделалась, – сказала Амалия, поднимаясь из-за рояля. – Как он мне надоел, вы себе представить не можете! Идемте же пить чай!

После Стасова, ударившегося в нигилизм, к Амалии приглядывались еще двое: престарелый Дубовицкий, дважды вдовец, скучавший в одиночестве, и сын купца Храпова, которого представила Амалии ее тетка.

Обычно девушки заняты тем, что ловят женихов, Амалия же была озабочена тем, как бы их отвадить с наименьшими потерями для себя самой. О нет, она не давала резких отказов и не прекращала знакомство! Просто она отлично усвоила, что у каждого есть слабое место, именуемое самолюбием, и что если беспрерывно бить по нему, то рано или поздно человек сдастся и отступит. Старый Дубовицкий подарил Амалии великолепную английскую лошадь; она сердечно поблагодарила его за подарок, воскликнув под конец:

– Ах! Вы так великодушны! Я буду почитать вас, как родного отца.

С купцом Храповым дело обстояло еще проще: стоило Амалии пару раз намекнуть, что она жутко расточительна и мечтает жить в собственном доме за пятьдесят тысяч рублей, как купец схватил в охапку своего сына и поторопился исчезнуть.

Рассерженная Лариса Сергеевна, раскусившая уловки Амалии, попыталась образумить племянницу, заявив, что в ее положении не выбирают, но та только плечами пожала. Она по-прежнему много выходила в свет, танцевала на балах до самозабвения и веселилась, как могла, пикируясь с Полонским и флиртуя с молодыми людьми, не докучавшими ей предложениями руки и сердца. При этом она не забывала по-сестрински заботиться о Зимородкове, к которому чувствовала искреннюю симпатию. Она привела Сашу к Мусе Орловой, объяснив, что это ее друг детства.

Вслед за Сашей в особняке как-то незаметно появился и его приятель Емеля Верещагин. Хотя молодой журналист не мог похвастаться ни родовитостью, ни богатством, он принадлежал к тем людям, у которых везде находятся знакомые и которые ухитряются пролезть в любую щелку. Несомненно, он был изворотлив; несомненно, он вовсе не был глуп – хотя это, однако же, не означает, что он был особенно умен.