Амалия. Книги 1-5

Своенравной барышне Орловой виделось нечто вроде «Портрета императрицы Евгении с фрейлинами» кисти Винтергальтера: группа дам в великолепных платьях сидит на траве на фоне весьма идиллического пейзажа. Вместо фрейлин предполагалось изобразить Амалию и друзей Муси. Однако, когда сама Муся в бело-голубом платье в мелкую полоску попыталась присесть на траву, оказалось, что та пачкает материю, и вообще, сидеть на сырой земле чрезвычайно неудобно. Тогда девушка обратилась за советом к друзьям.

Емеля Верещагин предложил нарисовать ее на фоне особняка, но художник возразил, что тогда на картине поместится только часть дома, или же придется сделать фигурку заказчицы очень маленькой, чтобы была видна вся великолепная усадьба. Такой вариант Мусю никак не устраивал: как-никак, она желала иметь свой портрет, а не изображение дома. Поэтому поиски подходящего фона затянулись. Комнаты были найдены слишком неживописными, сад – банальным, зато беседка среди рябин весьма приглянулась Митрофанову, и он объявил, что лучше им ничего не найти. Сошлись на беседке, после чего художник ушел.

К обеду прибыли Алеша Ромашкин и коннозаводчик Никита. За столом собралось десять человек: две барышни и восемь кавалеров. Надо сказать, что Муся была добрейшим существом на свете, но тут она не смогла устоять перед искушением. Искоса поглядывая на Амалию, она спросила у Мити Озерова, который только что выдал длинное рассуждение о женской красоте:

– Скажите, Митенька… Вот если бы вам нужно было выбирать между мной и Амели – кого бы вы выбрали?

Озеров покраснел.

Как и большинство интеллигентов, он плохо переносил, когда споры из области чисто абстрактной сферы переводились в конкретную.

– Однако! – пробормотал, сочувствуя ему, весьма озадаченный Гриша.

– Но, Мари, – попробовал вывернуться Митя, – ведь это же дело вкуса, так сказать…

– Я понимаю, понимаю, – закивала Муся. – Так кого бы вы выбрали?

– Так, – бодро встрял журналист, – я голосую за Марию Ивановну.

Искрящийся признательностью взгляд был ему наградой.

– Спасибо, Эмиль! – пропела Муся.

– А я голосую за Амалию Константиновну, – неожиданно подал голос Саша Зимородков. Обычно в компании он предпочитал молчать, и никакими усилиями из него нельзя было вытянуть ни слова.

– Присоединяюсь, – неожиданно поддержал его Гриша.

Муся широко распахнула глаза.