Амалия. Книги 1-5

– А, предатель! На помощь! Обижают! А еще называется – друг детства!

– Ну так детство давно кончилось, Машенька, – флегматично отвечал Гриша, запихивая в рот большой кусок пирога и облизывая пальцы.

– И поэтому ты ответишь за свои слова, – торжественно объявил Никита. – Не волнуйтесь, Мари, я на вашей стороне.

– Растопчешь меня копытами своих лошадей? – поинтересовался студенистый Гриша.

– Даже не сомневайся! – задорно отвечал Никита.

– Требуются подкрепления! – выкрикнул Гордеев. – Митя, что ж ты молчишь?

– Честное слово, это просто глупо, – протестовал литератор.

– А по мне, лучше барышни Орловой нет никого на свете, – высказался Алексей Ромашкин, блестя стеклами своих очков.

– Так-так! – воскликнул журналист. – Трое против троих. Ну же, господа, что вы? Свет мой, зеркальце, скажи…

– Я всегда считал сказки Пушкина довольно вульгарными, – кисло сказал Полонский.

– Ну скажите! Скажите! Скажите! – настаивала Муся, ерзая на месте от возбуждения.

– Голосую за панну Амалию! – весело бросил Орест.

– А я за Марию Ивановну, – тотчас ответил Евгений.

– Стало быть, ничья, – подвел итог Верещагин. – Поздравляю вас, барышни!

– Бяка! – проворчала капризница Муся, грозя князю пальчиком. Она не умела проигрывать, ей непременно хотелось во всем быть самой первой, самой лучшей, самой несравненной. – Вы меня совсем не любите, кузен!

– Ну что вы, Мари, – серьезно ответил Орест. – Я вас обожаю!

И в доказательство своих слов он взял ее руку и поцеловал ее.

Отчего-то при этих словах Гриша Гордеев едва не поперхнулся.

– Да так как-то получилось, – беззаботно ответил князь. – Слово за слово, и пошло.

– Вы же цивилизованный человек, – вырвалось у Мити. – Неужели можно вот так просто убивать других людей?

Серо-зеленые глаза Ореста сделались изумрудными.

– Витгенштейн тоже мог убить меня, – тихо напомнил он. – Мне кажется, ты об этом забываешь, Митенька.

– Дуэли – просто глупость, – сердито сказал литератор.

– Господа, – медовым голосом вмешалась Амалия, – хотите еще чаю?

Журналист поглядел на часы и поднялся с места.

– Куда вы, Эмиль? – окликнула его Муся.

– Работать, – важно ответил тот. – Редакция ждет моих материалов.

Нет, Верещагин ничуть не лгал: даже в отпуске он продолжал исправно снабжать газету своими статьями и как раз сейчас сочинял серию душераздирающих очерков под общим заглавием «Русская деревня».