Амалия. Книги 12-21

Амалия сказала, что готова его выслушать, и оба медленно зашагали по дорожке в направлении Натали.

– Селени убит, – проговорил Рудольф. – Утром его труп выудили из моря рыбаки. Вы, конечно, непричастны.

– Нет, – просто ответила Амалия. – Как именно его убили?

– Задушили, судя по всему. Впрочем, полицейский врач еще не сказал своего слова. Вскрытие будет только завтра.

– Как это могло произойти? – спросила Амалия. – Он не производил на меня впечатления человека, которого можно застичь врасплох.

Рудольф пожал плечами:

– Мы знаем, что ночью ему принесли записку, после чего он оделся и ушел.

Больше его никто не видел. Вероятно, барон пошел на какую-то встречу, и тот, кто выманил Селени запиской, сумел его убить. Братья Хофнер в ярости, а об Эстергази нечего и говорить. И самое скверное, он до сих пор не желает открыть мне, что именно было в том письме.

Кошка застыла на месте, сосредоточившись на большой блестящей стрекозе, которая зависла в воздухе над кустом. Амалия тоже остановилась. Рудольф молчал, хмуро поглядывая на нее.

– Все? – осведомилась молодая женщина.

– Почти, – ответил Рудольф. – Дело в том, что слуга в гостинице вспомнил кое-что еще. Похоже, записка была от дамы. Так сказал посыльный, который ее принес.

– Что за посыльный? – быстро спросила Амалия.

– Слуга не запомнил. Обыкновенный малый, по его словам. Да и не в посыльном дело, кузина, а в том, что все скверно. Если записка была от вас…

– Я не писала барону никаких записок, – холодно перебила графа Амалия.

– Хорошо, – согласился Рудольф, – но если бы она была от вас, это объясняло бы, по крайней мере, его торопливость.

Допустим, он думал, что идет на свидание с вами и что вы согласны отдать ему письмо.

– Однако у меня нет письма! – Амалия начала сердиться. – И я не писала барону записок и не отправляла их с посыльным.

– Верю, – тотчас же объявил самый лучший, самый покладистый из кузенов, не переставая зорко наблюдать за своей собеседницей. – А как ваши успехи? Удалось вам узнать что-нибудь?

– Да, например, то, почему шпионка Селени носила имя Карнавале, но нам это ничего не дает.

И вслед за тем Амалия вкратце пересказала то, что узнала от Гийоме, умолчав о его матери и сказав лишь, что шпионка угрожала разоблачить его перед его пациентами как незаконнорожденного.

Шарль де Вермон выглянул в окно и увидел Натали, которая, устроившись на самом солнцепеке, рисовала не то пейзаж, не то натюрморт, а неподалеку от нее беседующих Амалию и бывшего пленника виконта де Шатогерена.