Амалия. Книги 12-21

Из книги выскакивает горбун с остренькими глазками, которые поблескивают сквозь длинные пряди волос. Он хихикает, вертится, потирает ручки и шаркает ножкой. Ростом горбун менее ребенка.

Амалия оборачивается и только сейчас замечает возле себя женщину в напудренном парике, с розой в руке, с зелеными глазами и строгим неулыбчивым лицом. Амалия сразу же догадывается, что это ее прабабушка, знаменитая Амелия с портрета, который хранится в их семье.

Амалия хочет у нее спросить, что она делает здесь, в Антибе, в лавке букиниста, но неожиданно просыпается с сильно бьющимся сердцем.

…Поглядев на столик возле изголовья, баронесса Корф увидела на нем тот самый том «Сентиментального путешествия», в котором стояла подпись ее прабабушки и который так изуродовали последующие владельцы. Ну да, она листала книгу перед тем, как заснуть… наверное, именно поэтому прабабушка, о которой Амалия думала, и попала в ее сон.

В окно смотрела золотоглазая луна, часы показывали третий час ночи. Вздохнув, Амалия повернулась на другой бок и, поудобнее подтянув одеяло, снова уснула.

И не слышала осторожного стука в дверь, который раздался примерно в половине восьмого утра. Натали Емельянова, которая стояла у двери, постучала еще раз, погромче. Никто не ответил.

– Вы же знаете, баронесса любит вставать поздно, – заметила Эдит, которая проходила по коридору.

– Да, – сердито ответила Натали, – но хоть сегодня она могла встать пораньше!

Досадуя на себя, девушка спустилась вниз, где уже собрались поэт, Шарль де Вермон, Мэтью Уилмингтон и Шатогерен, который возился со своим чемоданчиком.

– Если кто-то будет ранен, мы доставим его в санаторий, – сказал Рене Севенну, наблюдавшему за приготовлениями к дуэли, и молодой врач уважительно наклонил голову.

Натали заметила пытливый взгляд Шарля и поспешно подошла к нему.

– Госпожа баронесса не отвечает, – сказала сухо. – Должно быть, еще спит. Доктор Гийоме говорит, что здоровый сон так важен для пациентов…

Но, взглянув на обескураженное лицо Шарля, Натали сразу же пожалела о своих словах.

– Может быть, вы хотите что-нибудь ей передать? – спросила Натали.

Шевалье покачал головой.

– Я хотел, чтобы она подарила мне красную розу, – тихо сказал он. – На прощание.

Шатогерен нахмурился. Уилмингтон, казалось, пребывал в смущении.

– Подождите! – внезапно воскликнула Натали и бегом бросилась в сад.

Через несколько минут она вернулась, неся с собой красную розу.

– Вот, – сказала она, вручая цветок Шарлю. – И… и желаю вам удачи, шевалье.