Амалия. Книги 12-21

Сколько здесь было домов, вывесок, экипажей! А людей! В своем городке он знал наперечет всех жителей, но что касается Москвы, то он сомневался, чтобы тут можно было узнать всех, даже если проживешь здесь всю жизнь.

– Пришли, – сказала Амалия, когда они наконец добрались до четвертого этажа. И постучала в дверь.

– Кто там? – донеслось с той стороны глухо и неприязненно.

– Мы ищем вашего брата, – ответила Амалия. – Он у вас?

Дверь заохала и стала жаловаться, что ее замучили посетители, которым ее брат должен, и она не видит свету белого, и вообще…

– Мы хотели бы вернуть Ростиславу Афанасьевичу карточный долг, – прервала бесконечный поток жалоб Амалия.

 – Десять рублей, которые мой брат проиграл вашему.

Дверь пораженно умолкла и наконец приотворилась. За ней обнаружилась женщина с очень худым, почти костлявым лицом и лихорадочно блестевшими глазами. Амалия достала из кошелька десять рублей.

– Ростислав Афанасьевич дома? – спросила она спокойно. – Антоша хотел бы вернуть долг ему лично.

 – И она кивнула на своего спутника.

Антонина Афанасьевна запахнула выцветшую шаль и ответила, что брат должен быть у своей… у своей… словом, у знакомой.

– У Арины Викторовны, что ли? – небрежно поинтересовалась Амалия.

– Не знаю я никакой Арины Викторовны. Он у Лебедкиной, Юлии Ларионовны, – сердито ответила сестра. Женщина говорила, не сводя взгляда с ассигнации в руке Амалии. – Если хотите, я могу ему деньги отдать, когда он появится.

– Да, – кивнула Амалия, – конечно.

Я вам оставлю деньги, а вы мне скажите адрес Лебедкиной. Брат Ростиславу Афанасьевичу записочку пошлет, что больше ничего ему не должен.

Произведенный одним махом в братья баронессы Антоша пораженно молчал. Но так как в романах ему встречались и не такие превращения, то он решил просто ждать, что будет дальше.

– Она живет во флигеле у дома Голутвина. На Грачевке, если вашей милости угодно знать, – подумав, ответила Антонина Афанасьевна.

У нее было серое, выцветшее лицо, серые волосы и платье неопределенного цвета.

От всей ее фигуры веяло неблагополучием, неустроенной жизнью, тоской и несчастьем. И глядела она исподлобья, как животное, которое всякую минуту ждет, что его ударят, и уже почти привыкло к этому.

– Спасибо, – сказала Амалия и отдала женщине деньги. – Простите, что мой брат раньше не смог отдать долг вашему. Ваш и не напоминал, пока он сам не спохватился, да и вообще Ростислав Афанасьевич у нас давно не показывался.