Амалия. Книги 12-21

– У меня никого нет… – Он едва не добавил: «кроме вас», но удержался, поняв, что это было явно лишнее.

– Ты можешь пожить где-нибудь… Пока все не уляжется…

– Нет, – упрямо покачал головой Антоша, – я уже все решил. Как только все кончится, я уеду.

– Ты на меня сердишься? – задала Амалия вопрос, который жег ей губы. Ведь, если бы она не приехала сюда, возможно, никто никогда не смог бы уличить Маврикия Фомичева. И тогда Антоша был бы счастливее, чем теперь.

– Нет, – ответил он. – Я должен был раньше понять.

На людях отец все время говорил, что надо трудиться, чтобы чего-то добиться, а при мне смеялся, мол, честным трудом ничего не заработаешь. – Антон тяжело вздохнул. – Так я могу взять атлас?

– Да, – кивнула Амалия.

Он сделал движение, чтобы повернуться и выйти, но баронесса удержала его.

– Постой… Подойди сюда.

Недоверчиво глядя на нее, Антоша все-таки приблизился, и тогда Амалия совершила самый странный, наверное, поступок в своей жизни. По правде говоря, он бы подходил скорее героине какой-нибудь книги, чем баронессе Корф, которая была довольно сложным человеком и не питала склонности к излишне красивым жестам.

Но Амалия не желала, чтобы они с Антошей расстались вот так. Поэтому она сняла с себя крест – дорогой, золотой, с красивыми камнями – и, ни мгновения не колеблясь, повесила юноше на шею. Антоша порозовел от смущения и счастья: он вовсе не ожидал ничего подобного.

– Ну, вот… – только и сказала Амалия. По правде говоря, у нее слезы наворачивались на глаза, хоть она и храбрилась изо всех сил.

 – А теперь ступай.

Баронесса поцеловала Антона в голову, и тот ушел. У двери он обернулся, хотел что-то сказать, но Амалия уже смотрела в окно, за которым темнели окутанные сумерками кусты сирени и пел соловей.

«Надо будет все-таки предложить ему остаться, – смутно подумала Амалия. – Куда он поедет, в самом деле? Совсем же ребенок».

Наша героиня вернулась за стол и, вспомнив о письме, подумала: ведь она все равно расскажет матери при встрече подробности произошедшей истории, так что незачем и бумагу переводить.

Поэтому просто взяла первую попавшуюся книгу, устроилась поудобнее и стала читать.

Серенькая кошка Севастьянова, Мышка, проскользнула в дверь, покосилась на Амалию и исчезла за шкафом. Через несколько минут она вышла оттуда, неся в зубах свою поверженную тезку, и положила ее к ногам хозяйки дома, ожидая, что ее похвалят за усердие.