— Госпожа баронесса, посыльный ждет ответа, — напомнила горничная.
Но Амалия не торопилась.
— Да-да, теперь я вспомнила Верховских, — задумчиво произнесла она, погружаясь в свои мысли.
Простая московская семья, только муж был тогда не статским советником, а числился рангом ниже. Добродушный человек с круглым брюшком, вокруг которого все время вертелись кошки. Он их гладил и даже подкармливал со своего стола. Между прочим, за все время своего пребывания в Ментоне мужчина даже не полюбопытствовал заглянуть в соседнее Монако, где его соотечественники оставляли баснословные суммы, и такое его поведение невольно внушало уважение.
Жена его, как теперь вспомнила Амалия, показывала ей фотографическую карточку их сына — кажется, его звали Дмитрием. Довольно блеклая женщина, и одевалась она всегда в неброские, однотонные платья самого безыскусного фасона. В ее мясистом лице было что-то овечье, но однажды Амалии довелось услышать, как дама распекает официанта, осмелившегося подать ее мужу слишком холодное питье, — даже голос ее изменился тогда, став металлическим, а в лице и подавно не осталось ничего покорного — оно выражало одну злую, непреклонную решимость.
Амалию, которая вообще считала, что все люди состоят из контрастов, немало позабавила подобная перемена. И все же, хотя баронесса ничуть не была снобом, она сознавала, что между ней и Верховскими очень мало общего и пребывание на популярном курорте вовсе не сглаживает разницы. В сущности, Амалия вообще слишком отличалась от остальных людей, чтобы считать кого бы то ни было из них ровней себе.
Прежде она вела жизнь, насыщенную самыми разнообразными приключениями, хоть и делала это не вполне по своей воле. Потом были болезнь, трудное выздоровление, санатории, возвращение в Петербург… Заболевание туберкулезом было этаким дамокловым мечом, который постоянно висел над ее семьей, от него умерли отец и родной брат Амалии, но она осталась жива. Баронесса была почти уверена, что в Петербурге мало кто заметил ее отсутствие, кроме самых близких, самых дорогих людей, но, как оказалось, была не права.
Амалия вспомнила человека, который приходил к ней вчера, и поморщилась…
— А хиромант — это тот, кто будущее предсказывает? — спросил, перебив ее мысли, Билли.
— Да, по линиям руки, — отозвалась Амалия.
Тон молодого человека заставил молодую женщину улыбнуться. Она вновь прочитала письмо и вздохнула.
— Графиня Толстая… Будем надеяться, что не та Толстая, о которой все говорят.
