Амалия. Книги 12-21

 — В отличие от некоторых ваших знакомых, я не следователь и не полицейский!

Билли у окна беспокойно шевельнулся.

— Александр, — терпеливо ответила Амалия, — мне совершенно все равно, как вы это сделаете. Я лишь хочу, чтобы ни один человек не покинул дома. Вам ясно?

Досадуя на себя, барон вышел из гостиной. За дверями его ждала Варенька.

— Боже мой! Александр, то, что говорят, правда?

Барон Корф только пожал плечами. Что именно ужасно? Он бывал на войне, дрался на дуэлях и видел раненых, мертвых. Да и вообще, смерть подстерегает человека где угодно — на улице, дома, в гостях, в имении предков, в поездке, на чужбине… Неуместная чувствительность Вареньки сейчас отчего-то раздражала его, тем более что по контрасту с хладнокровием Амалии чувствительность ее выглядела совершенно смехотворной.

— Кто-нибудь уже ушел? — спросил он.

Варенька со страхом покосилась на него.

— Кажется, нет еще, — сказала она. — Все растеряны, не понимают, что случилось. — Она закусила губу. — И я тоже… Александр, что все-таки произошло?

— Хотел бы я знать, — с расстановкой ответил он.

 — Но, надеюсь, Амалия Константиновна нам разъяснит.

«При чем тут она?» — мелькнуло в голове у Вареньки, но она посмотрела в лицо жениху, и вопрос замер на кончике ее языка, да так и не рискнул сорваться с него. Но ревность и обида укололи ее в самое сердце, девушка надулась.

А в малой гостиной, где только что произошло убийство, Амалия разговаривала с Билли.

— Когда убийца вошел, — говорила Амалия, — Беренделли, должно быть, дремал, потому что я не вижу никаких следов сопротивления.

Убийца взял первый попавшийся кинжал и вонзил его в грудь хироманта. Почувствовав боль, тот открыл глаза, но не смог ничего сделать, потому что смерть наступила очень быстро. Судя по всему, удар пришелся точно в сердце.

Билли недовольно сморщил нос.

— А почему он не взял нормальное оружие? — пробурчал он, оглядывая ружья и пистолеты на стенах. — Что за гадость — подкрадываться к человеку и резать его исподтишка!

Судя по его тону, если бы безоружного Беренделли застрелили, то это свидетельствовало бы о более высокой сознательности убийцы.

Но Амалия не стала спорить со своим другом, а лишь напомнила:

— А шум? Ты забываешь про грохот выстрела. Убийца же, как я понимаю, очень хотел остаться незамеченным.

— Верно, — вздохнул Билли. — Значит, он один из гостей?

— Почему именно адвокат?

— Все адвокаты — сволочи, — ответил Билли с горечью.

— Билли, — предостерегающе шепнула Амалия, — не надо.